Но сейчас, хотя бы, я получила фиксированную сумму и начала выплаты - а это гарантия, что меня и мамашу Жо не загребут за долги в тюрьму.

- Приятно иметь с вами дело, хозяйка, - сказал с отвращением гончар, когда договор был подписан, и его слова совсем не соответствовали тону. - Всего доброго, - и он протянул руку, чтобы взять расписку, которая лежала перед нотариусом.

Я оказалась проворнее и схватила все три расписки.

- У нас новый договор, - сказала я, сворачивая расписки трубочкой и засовывая себе за корсаж. - Расписки теперь мои.

- Это что делается?! - переполошился гончар. - Отдавайте их немедленно!

- С чего бы? - парировала я. - Чтобы через год вы предъявили их по новой? Точной даты-то на расписках нет.

- Вы нас в мошенничестве обвиняете? - гончар сжал кулаки, плотники тоже заволновались, но рядом находились нотариус, Квакмайер и шорник, и до потасовки дело не дошло.

- Не обвиняю, - ответила я, примиряющее. - Просто защищаю свои права. Кто знает, кому в руки попадут эти расписки?

Кредиторы приготовились спорить, но нотариус принял мою сторону.

- Дама права, - сказал он важно. - Новый договор составлен, теперь расписки утратили силу. Они вам не нужны, судари мои.

- Тогда их надо уничтожить! - выпалил гончар.

Он так и смотрел на мой красный корсаж, но вряд ли с сексуальными намерениями. Жадность - вот что было в его взгляде. И жадность была вовсе не к женским прелестям.

- Они останутся у меня, как память о покойном муже, - заявила я холодно и для верности прижала ладонь к краю корсажа.

- Это её право, - поддакнул нотариус.

- Это глупо! - возмутился гончар, и товарищи его поддержали.

- Совсем нет, - усмехнулась я. - Если вдруг кто-то предъявит новую расписку о долге моего мужа, мы сможем сличить почерки. Я всего лишь бедная наивная женщина, которую так легко обмануть. А с этими расписками обмануть меня будет труднее.

Гончару пришлось отступить, и он что-то прошипел сквозь зубы. Я была почти уверена, что он сказал «ведьма». Когда кредиторы удалились, нотариус вручил мне мою копию договора, я расплатилась за услуги, и в сопровождении Квакмайера и шорника покинула здание нотариата.

- А вы там были молодцом, - похвалил меня Квакмайер посмеиваясь и подкручивая ус, когда мы уже подошли к повозке, которую охраняла Сюзетт. - Не хотите подработать у меня коммивояжёром? Плачу по две серебряные монеты в месяц и пять процентов от каждой сделки.

- Благодарю, хозяин, - ответила я ему в тон, - но у нас с графом Фуллартоном намечается одно выгодное дельце, и я не могу распыляться.

- Дельце? - сразу навострил он уши.

- И крайне выгодное, - я таинственно понизила голос. - Но он просил меня молчать, и -простите меня! - я не скажу больше ни слова.

Шорник забрался в повозку, но я не спешила забираться следом за ним.