- Мамашенька, - продолжала я расспрашивать дальше, - а эту песню ваш сын сам придумал?

- С чего бы? - изумилась она. - Да её везде поют. Каждый на свой лад.

Моя великолепная теория потерпела крах. Значит, не Бриско - автор свадебной песни, а значит, я зря надеялась найти в словах подсказку. Но всё равно эта чёрная курочка не давала мне покоя. Где же я слышала про чёрных курочек? Разве только читала сказку, где к мальчику Алёше приходила во сне чёрная курица? Там эта несчастная курятина была министром в подземном королевстве... А у нас в наличии только водяные и ведьмы... Или я ещё познакомилась не со всей нечистью Тихого Омута?

- В Тихом Омуте тихо не бывает, - задумчиво произнесла я.

- Одевайся, давай, - Жонкелия спихнула меня с кровати. - Работа не ждет.

- Не ждёт, - согласилась я, вооружаясь гребнем, чтобы расчесать свою рыжую гриву.

Рыжая. хорошо, что Эдит - не зеленоглазая. Иначе судья точно обвинил бы меня в ведьмачестве. Судья. Но ведь он сам предлагал помощь. Может, не помощь, а намекал, что чистосердечное признание облегчит наказание?

Я припомнила всё, что говорил и делал Кроу с момента нашей первой встречи.

Да он сам - странный и очень себе на уме. Ещё и жена эта... с которой он в разводе... Вот бы узнать побольше, почему он развелся. Конечно, мне это ни к чему. Но вдруг окажется, что неудачная семейная жизнь судьи имеет отношение к делу Бриско? Ой, Светик, не придумывай оправданий, признай уже.

- Чего копаешься? - заворчала мамаша Жо, которая уже подвязывала платок. - Надо по ночам спать, а не по голубятням лазать.

- Угу, - согласилась я, крайне недовольная собой. Потому что роман с судьей (да и вообще с кем-либо) в мои планы попаданки не входил. И если мужчина потискал тебя и умилил своей неумелостью в поцелуях, это не значит, что ты должна терять голову и падать ему в объятия.

- Ты проснёшься сегодня или нет? - возмутилась Жонкелия.

- Уже, - сквозь зубы процедила я. - Так что не надо орать, мамашенька. Мы тут не глухие.

Но спустившись в кухню, старуха развопилась ещё сильнее - когда видела следы моего ночного боя. На полу валялись разбившиеся глиняные тарелки, корзинка со вчерашними питами и булочками, и всё это было присыпано солью из опрокинутой солонки, для завершения картины.

- Ты пьяная была, что ли? - ругала меня Жонкелия, приводя кухню в порядок. - Всё тут разнесла!

- Вас бы сюда, - ответила я, но даже не обиделась, потому что сейчас не было времени на обиды.

Мало того, что мельницу оккупировали водяные вкупе с ведьмами, но Жонкелия была права - курочки курочками, а никто не сделает работу за нас.