Признаться, на душе скребло, когда я приказала моргелютам не вредить мельнику Закхею. Вот бы графская мельница постояла недельку! И мы - единственные на всю округу, кто может перемолоть зерно! Да денежки бы рекой потекли! А где денежки - там и теплая одежда, и вкусная еда, и чистая постель...

Но пакостить в таком деле - это неправильно. Я прекрасно помнила, как сама мучилась, пытаясь запустить мельницу и не свихнуться. Потому что тут тебе не цивилизованный мир. На биржу труда не встанешь и пособие по безработице получать не будешь. Пусть Закхей гад, пусть даже это он стрелял в меня (что, впрочем, не доказано, а не пойман - не убийца), но это не означало, что мне надо опускаться до его уровня.

А вот Бриско - хорош."

"Размышляя о своем покойном муже, я долго не могла уснуть. Что-то не нравилось мне в нём, хотя я знать его не знала. Что-то с ним было не так.

Я вспоминала всё, что слышала об этом человеке. Вот Жонкелия: «Бриско не верил в моргелютов, всё смеялся. Мой сын, конечно, был не медок.». А вот блондиночка Модести: «Мы все обожали дядюшку Бриско. Он был весёлый, забавный, а как пел!..». И судья: «Вашего мужа все в деревне любили, я не получил ни одной жалобы на него.. .Хотя он был нелюдимый, терпеть не мог свадьбы.». И моргелюты, конечно же - хозяин попросил их остановить графскую мельницу.

А если Бриско совсем не любили, а наоборот - ненавидели и боялись?

Эта мысль настолько огорошила меня, что я села в постели. Мерное похрапывание Жонкелии вместе с плеском воды за окном создавало заунывную музыку - фррр.. плеск-плеск. фррр. плеск-плеск.

Нет, спать (а тем более думать) было просто невозможно. Накинув поверх ночной рубашки платок, я вышла из комнаты, чтобы заодно пожевать чего-нибудь. Корочку свежего хлеба, намазанную чесночком, например. Тем более, чеснок, говорят, помогает от нечисти.

Я мысленно хихикнула и поздравила себя с позитивным настроем. Даже если в окно лезут водяные, а в спину дышит призрак Бриско - не надо терять присутствия духа. И аппетита. Размечтавшись, каким будет завтрашний обед, я стала спускаться по лестнице и вдруг услышала что-то нарушившее монотонную песню «фрр-плеск-плеск».

Внизу скрипнули половицы, и кто-то вкрадчивым шепотом позвал:

- Цып-цып-цып. Курочка-цокотурочка, иди сюда. цыпа-цыпа.

Это точно были не моргелюты. Мне показалось, что голос - женский. По-крайней мере, звучал он очень нежно. Эдит?.. Призрак настоящей Эдит бродит по мельнице? Ищет своё тело?..

Невольно обхватив себя за плечи, я попятилась, а потом на смену страху пришла злость. Затащили непонятно куда, подселили в чужое тело, а теперь ещё и пугать будут?

- Кто здесь? - крикнула я, перегнувшись через перила.

В ту же секунду грохнула печная заслонка, а я стремглав помчалась в спальню, будить Жонкелию.