Где мы будем жить? Что будем есть? Где гарантии, что я смогу спрятаться от вот этой бабищи?

Мне нужно было время.

И мне следовало сохранять холодную голову. За этим я здесь и появилась.

«Мам, мам я есть хочу!»

«Ма-а-ам! Мам, животик болит!»

Я вздрогнула, отгоняя воспоминания о детском плаче, такие реальные, что показались громче собственного голсоа. Старый деревенский дом, пыль, холод… Воспоминания были явно не мои, а Элис. От голодного плача ее детей у меня по коже пробежали мурашки.

Им что, совсем нечего было есть? Кажется, так. А потом… потом… Что случилось потом? Как Элис угодила в эту переделку, потеряла детей, — и как мне из всего этого выбраться?

— Это еще зачем? — вздернула брови бабища, вырывая меня из чужих воспоминаний. — Что ты навыдумывала, дурында? Быстро в карету!

Она попыталась схватить меня за шею, но я отшатнулась.

Зубы сжались. В теле я ощутила какой-то странный спазм. Оно хотело скукожится, втянуть в плечи голову, ожидая удара, на глаза навернулись слезы. Внутри все вопило от тревоги, и мне понадобилось несколько секунд, что сообразить: это не мои чувства. Это — Элис. Мышечная или телесная память, магия, бог знает, что еще, но это она.

Но именно та часть, что осталась от Элис, сейчас заходилась внутри от страха и отчаянья, пытаясь заставить меня попятится, не спорить, подчиниться, уступить, чтобы не сделать хуже.

Нет уж. Прости, дорогая, но я беру дело в свои руки, раз уж ты меня позвала. Слишком часто ты уступала — и что из этого вышло?

— Я не могу. Лорд Мэлори мне запретил. Езжайте без меня.

Бабища, возвышающаяся надо мной, как скала, широко раскрыла густо накрашенные глаза и затряслась от негодования.

— Ты! Да ты как смеешь так со мной разговаривать! Ты, дрянь! Думаешь, стала невестой дракона и…

— Разве он даст деньги жене, которая будет с ним спорить в таких мелочах? — тихо спросила я, старательно сдерживая злость.

Далеко, ох далеко позади в моей жизни остались времена, когда я вынуждена затыкать себе рот и любезничать с такими вот людьми. Ничего. Это временно. И — для дела.

— Ах ты…

— А она права, — внезапно вступил в разговор мужчина в плохо сидящем сером костюме.

Вблизи я рассмотрела, что ему около пятидесяти лет, он обрюзгший, как старик, и явно в отличных и близких отношениях с алкоголем — лицо было характерно отекшим.

Ну, он хотя бы на моей стороне. Хотя порядочный человек бы с этой бабищей связываться не стал, так что с ним нужно быть осторожнее. Но вдруг получится использовать для своих целей? Информация! Пока — мне нужно как можно больше информации.

— Что? — возмутилась бабища, но мужчина схватил ее за локоть и что-то зашептал в ухо.

Я молчала, повторяя про себя, что необходимо оставаться спокойной.