— Но вот мать твоя… Она была хороша. Оставила мне, правда, сувенир. На память.

Он улыбнулся шире, так что выражение лица стало безумным, и показал свободной рукой на шрам. Я нащупала в кармане артефакт Миры, и Черный сжал мою шею сильнее, а потом оттеснил к стене и навалился на меня всем телом."

"— Ну, я ей тоже оставил. И того идиота, за которым она была замужем, удавил, чтоб под ногами не путался. Должна была мне спасибо сказать, хоть узнала, что такое настоящий мужик в постели. Жалко, умерла при родах, я бы ее еще раз… Но ты-то лучше, а? Созрела, налилась… Год назад от меня сбежала, а сейчас… сейчас бежать тебе некуда.

Сама пришла. Соскучилась?

Чтоб тебя, озабоченный ты козел.

Я сжала зубы и процедила:

— Я хотела спросить. Дети…

— Какое тебе до них дело? Мы с тобой новых сейчас наделаем.

Он снова приблизился к моей шее, и меня передернуло. Бить? Или пока подождать? Судя по всему, вино развязало Черному язык, настроение у него было болтливым.

— Скажи, малышка Элис, как так получается. Годами выстраиваешь порядок — а потом все катится богине в задницу из-за одного слюнтяя, а?

— Слюнтяя? Это…

Хватка на горле не дала мне договорить, из горла вырвался только хрип.

Черный прижал меня к стене теснее, уткнулся носом в шею.

Фу. Сейчас меня прямо на него стошнит. От вони немытого тела, вина и табака дышать было невозможно. Стоило подумать, что именно из-за этой падали умерли родители Элис… Так вот, в чем дело. Вот, почему Элис узнала о делишках Черного: он сам легко мог проболтаться. Внутри поднялось восхищение девушкой, которая умудрилась не только вырастить одна братика и сестричку, но и сбежать от этого выродка. Неудивительно, что она была готова на все, даже шантажирвать мадам Розу и мыть в борделе полы, лишь бы не возвращаться сюда и держать детей от него подальше!

— Староста, этот слюнтяй.

Думал, я просто так всех перебил, лишь бы ему деревню отдать, олух. Расслабился, стал еще большей падалью, чем был. Как дошло до дела, так нож не смог удержать. Слабак. Теперь придется выдумывать что-то другое, а с живой мелюзгой всегда сложнее, чем с мертвой.

Лапы Черного шарили по моему телу, я, содрогаясь от отвращения, прикрывала рукой карман с артефактами, чтобы он их не нащупал.

В голове лихорадочно метались мысли.

Седрик говорил, что один из способов использования магически одаренных детей — изготовление «Напитка живой смерти». Для него нужно, чтобы… чтобы ребенка убил кто-то, наделенный властью, и вырезал ему сердце.

Выходит, у старосты, который все-таки все понял про дар Эми и передал это Черному, ничего не вышло.

Я изо всех сил старалась анализировать только факты и не думать о том, что чуть не произошло.

Дети живы. Это главное. Черный расстроен и пьян из-за того, что все пошло не так.

Это… хорошо.