– Генри! Эй, Генри! Прекрасна, жизнь прекрасна!"

"По правде говоря, это не совсем так, вернее, далеко не так, особенно при мысли о скором появлении Дефаньяка, но все относительно, не так ли? По сравнению с тем, где он окажется через двенадцать часов, пришпиленный к попискивающим, гудящим, позвякивающим аппаратам: одна операция позади и три еще ждут… Джоунси сильно приукрашивает действительность, или, попросту говоря, бздит сквозь шелк. Высокопарно выражаясь, делает хорошую мину при плохой игре.

– Рад это слышать.

Должно быть, он расслышал невеселые нотки в голосе Генри, но скорее всего просто чувствует подобные вещи.

– Генри? Что стряслось?

Молчание. Джоунси хочет было снова спросить, но Генри все же отвечает:

– Мой пациент умер вчера. Я увидел заметку в газете. Барри Ньюмен его звали.

И после небольшой паузы добавляет:

– Он был диванным пациентом.

Джоунси не совсем ясно, что это такое, но старому другу плохо. Он это знает.

– Самоубийство?

– Сердечный приступ. В двадцать девять лет. Вырыл собственную могилу ложкой и вилкой.

– Жаль.

– Последние три года он не был моим пациентом. Я отпугнул его. Случилась… одна из этих штук. Понимаешь, о чем я?

Джоунси кивает, забыв, что Генри его не видит.

– Линия?

Генри вздыхает, но Джоунси не слышит в его вздохе особого сожаления.

– Да. И я вроде как выплеснул все на него. Он смылся так, словно задницу припекло.

– Это еще не делает тебя виновником его инфаркта.

– Может, ты и прав. Но почему-то мне так не кажется.

Снова пауза. И потом, уже веселее:

– Разве это не строчка из песни Джима Кроче? А ты? Ты в порядке, Джоунси?

– Я? Угу. А почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, – говорит Генри. – Только… Я думаю о тебе с той самой минуты, как развернул газету и увидел фото Барри на странице некрологов. Пожалуйста, будь осторожнее.

Джоунси вдруг ощущает легкий холодок, пронизавший до самых костей (многим из которых грозят скорые множественные переломы).

– Да о чем это ты?

– Не знаю, – повторяет Генри. – Может, просто так. Но…

– Неужели опять эта линия? – тревожится Джоунси и, машинально развернувшись в кресле, смотрит в окно, на переменчивое весеннее солнышко. И тут на ум приходит, что парнишка, Дефаньяк, вероятно, съехал с катушек и прихватил оружие (коварный замысел, как говорится в детективах и триллерах, которые Джоунси любит почитывать в свободное время), и Генри каким-то образом это просек.

– Не знаю. Вполне возможно, просто опосредованная реакция на смерть Барри. Видеть его фото на странице некрологов… Но все же поостерегись немного, договорились?

– Ну… конечно, я вполне могу…

– Вот и хорошо.

– У тебя точно все нормально?

– Лучше некуда.

Но Джоунси так не думает.