Мои удары были вполне точны, но я понимала, что нужно вложить в них больше силы.

– Давай двойной удар левой. – Он перехватил мои кулаки поднятой рукой и скомандовал: – А теперь бей с правой. Хорошо, умница!

Я решилась удивить его и нанесла правой сильный удар в его пресс, который рефлекторно сократился под моим ударом, превратившись в камень, а мою руку пронзила острая боль. Но даже он, похоже, удивился, что у меня получилось достать его.

– Я лучшая! – заявила я, поддразнивая его, показала ему язык и отскочила назад, пружинисто, как он, перепрыгивая с ноги на ногу.

Однако он совершенно не заметил этого, потому что все его внимание, похоже, сосредоточилось на моей подпрыгивающей груди.

– Отлично, – наконец кивнул он, возвращаясь в стойку. Его глаза потемнели, отчего у меня внутри все начало плавиться от жара, и я решила, что более подходящего момента, когда он отвлекся на моих девочек, мне уже не выбрать.

Я размахнулась, как меня учили на курсах самообороны. Ноги – самая сильная часть женского тела, тем более тела бывшего спринтера. Я задумала ударить Ремингтона по ахиллесову сухожилию подушечкой ступни и сбить с ног – не только его большое тело, но прежде всего его эго.

Однако он начал двигаться в тот же миг, когда я замахнулась, и вместо сухожилия я ударила по его боксерской кроссовке. Острая боль пронзила мою лодыжку, я охнула. Он поспешно схватил меня за руку и выпрямил, озабоченно нахмурившись.

– И что это было?

Я скривилась.

– По моему плану ты должен был упасть.

Он несколько мгновений хмуро смотрел на меня. Его лицо потемнело и приняло какое-то отрешенное выражение.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Ничуть.

– Да чертово дерево рухнет раньше, чем Реми, Брук, – прокричал из своего угла Райли.

– Ну, это-то я теперь вижу, – проворчала я и, прикладывая ко рту ладонь вместо рупора, крикнула в ответ: – Спасибо, что вовремя предупредил, Райли.

Бормоча что-то себе под нос, Реми за руку притащил меня в угол, рухнул на стул и, поскольку сесть там больше было не на что, усадил меня себе на колени, чтобы проверить мою ногу.

– Ты разбила себе лодыжку, да? – спросил он резко, и я впервые услышала его голос таким раздраженным.

Он действительно рассердился на меня.

– Просто я, кажется, неправильно перенесла вес на лодыжку, – неохотно призналась я.

– Почему ты ударила меня? Ты на меня злишься за что-то?

Я нахмурилась.

– С чего бы мне злиться?

Он пристально смотрел мне в глаза и выглядел при этом пугающе серьезным и определенно раздосадованным.

– Это ты мне скажи.

Опустив голову, я посмотрела вниз на свою лодыжку и поняла, что не желаю выворачивать душу ни перед кем, кроме Мелани.