Какие же вы нищеброды, если можете позволить себе снять президентский люкс? – сказала я, бросая сумки у двери.

– Ну нищеброды мы по прежним меркам Реми. – Пит поспешил ко мне и отнес чемоданы в одну из комнат. – Он обычно так легко тратил несколько миллионов в год, впрочем, и зарабатывал не меньше, а теперь ему пришлось продать дом в Остине, и мы пытаемся привлечь спонсоров, чьи товары могли бы рекламировать.

Я понимающе кивнула и украдкой бросила взгляд в сторону спальни, гадая, там ли Ремингтон. Когда ребята провели меня в гостиную, я все-таки решилась спросить:

– Ну ладно. Мне все же хотелось бы знать, нуждается ли мистер Тейт все еще в моих услугах в качестве реабилитолога или нет.

– Разумеется, – заверил меня Пит, плюхаясь на диван, и принялся, как обычно, теребить свой галстук. – Он решил сосредоточиться на том, что для него важно. Ему нужна именно ты, и он и слышать не хочет ни о ком другом.

Я рассмеялась, а потом опомнилась, когда они оба уставились на меня, словно я была падающей звездой и они только что поймали меня и держали в ладонях.

– Парни, – произнесла я, закатывая глаза. – Не ходите вокруг до около. Он сейчас здесь? Или он намерен испытывать мое терпение бесконечно?

– Да ни за что!

Они оба рассмеялись, но Пит тут же посерьезнел.

– Он последние дни места себе не находил, бесцельно слонялся по номеру. А сейчас отправился на пробежку. – Он посмотрел мне в глаза усталым взглядом, слегка наклонился, опершись локтями о колени, и понизив голос, произнес:

– Твое письмо, Брук. Он прочитал его тысячи раз. С нами он не разговаривал. Мы понятия не имеем, что он чувствует.

Тут до моих ушей донесся звук открывающейся двери, и я вскочила на ноги, задыхаясь от волнения.

В противоположном конце комнаты, весь покрытый потом после пробежки, стоял мужчина моей мечты, ради которого я готова была пойти на край света и поставить все в жизни на карту ради своей любви к нему. Мое сердце замерло на секунду, а потом бешено заколотилось. Как и всегда при виде его. Я всей душой устремилась к нему, но застыла на месте.

Волосы его были взъерошены, и он стоял, словно божество любви или, может, демон с голубыми глазами, которые сейчас потемнели. Он посмотрел на меня, потом на Пита, на Райли и пошел ко мне, бесшумно ступая по ковру ногами в стильных кроссовках. Я разглядела целую бурю эмоций в его глазах – сначала удивление с примесью гнева, а потом откровенное, непреодолимое желание.

Не знаю, как долго я смотрела на него, но, казалось, это длилось бесконечно, и воздух между нами был настолько насыщен электричеством, что, казалось, потрескивал, и во всем этом сквозило что-то нереальное.