Меня до краев переполняла ненависть и презрение к себе, но я гордо выпрямила спину и направилась к столику, за которым сидела сестра, подавляя непреодолимое желание побежать на кухню и прополоскать рот, чтобы не ощущать себя грязной дешевкой. А именно так я себя и чувствовала, и при мысли о том, что буду целовать моего прекрасного Реми теми же губами, у меня на глазах навернулись слезы, и сердце болезненно сжалось."

"Я чувствовала, что силы мои на исходе, когда, наконец, добралась до стола, за которым сидела сестра. Вокруг пустовали столики с поставленными на них перевернутыми стульями, и только на одном горела свеча и лежали четыре пары палочек для еды.

– Нора, – начала я, стараясь говорить как можно мягче, хотя меня раздирали противоречивые эмоции, раздражение на сестру, которая сидела и спокойно наблюдала, как я целую ее парня. Однако, увидев безжизненное выражение ее лица, я поняла, что в этой сидящей напротив меня девочке, такой болезненно худенькой и хрупкой, бледной и явно несчастной, мало что осталось от прежней живой и веселой Норы.

Я потянулась через стол, чтобы взять ее за руку, но только огорчилась: она не дала мне своей руки в ответ, а спрятала под стол, слегка фыркнув.

Какое-то время мы смотрели друг на друга в полном молчании, и я поняла, что татуировка в виде черного скорпиона на щеке сестры была едва ли не самой ужасной вещью на свете.

– Тебе не нужно было сюда приходить, Брук, – сказала она, глядя на Райли и Мелани, молча застывших у двери.

Когда мы снова взглянули друг другу в глаза, я просто поразилась враждебности ее взгляда, которую она и не думала скрывать.

И тут меня охватил безумный гнев. Я сощурила глаза.

– Мама хочет знать, как тебе понравились австралийские крокодилы, Нора.

Она просто без ума от открыток, которые ты ей посылала, и ждет не дождется новых из тех мест, которые ты собираешься посетить. Что скажешь, сестренка? Как насчет крокодилов?

Когда она ответила, в голосе ее звучала горечь.

– Понятия не имею. – Она вытерла нос тыльной стороной ладони и отвела взгляд в сторону, слегка поморщившись при упоминании мамы.

– Нора… – понизив голос, произнесла я, жестом указывая на зал ресторанчика, в котором только Скорпион и трое его приспешников сидели у суши-бара, наблюдая за нами.

 – Это действительно то, чего ты для себя хочешь? У тебя же еще вся жизнь впереди.

– И я хочу прожить свою жизнь так, как считаю нужным, Брук.

В голосе ее появились оправдывающиеся нотки, поэтому я решила воздержаться от агрессивности.

– Но как ты здесь оказалась? Зачем тебе это нужно? Ты просто разобьешь сердце маме с папой, если они узнают, во что ты ввязалась.

– Ну уж я-то им точно ничего не сообщу! – выпалила она, и я наконец-то увидела, как в ее золотистых глазах промелькнула искорка жизни.