Он всегда ложился на тот край кровати, где мог обнять меня правой рукой, а я перекатывалась на правый бок и обвивалась вокруг него, как разгоряченный желейный червяк.

В первые ночи, которые мы проводили вместе, я надевала его простую черную футболку, но потом больше об этом не беспокоилась, так как он сразу же снимал ее с меня. Он спал совершенно голым, и я не могла на него смотреть, не испытывая при этом желания наброситься на его сексуальное тело. Реми просто создан для того, чтобы рекламировать все мужское, сексуальное, связанное с силой. Думаю, именно в этом источник его немалых заработков, что и задействовано в успешной рекламе боксерских перчаток, скоростных скакалок для тренировок, спортивных напитков и брендовых сексуальных, обтягивающих трусов-боксеров.

В них он выглядел просто восхитительно.

Сегодня вечером мы лежали обнаженными, переплетясь друг с другом телами, и мой сексуальный голубоглазый лев, кажется, был очень доволен тем, что смог так долго лизать и гладить меня, пока я не почувствовала себя заласканной до мозга костей.

Он, кажется, наконец-то расслабился и лежал, откинув голову на спинку кровати и прижимая меня к себе, но я заметила, как одна из его длинных мощных ног беспокойно шевелится под простыней.

При этом он не выглядел ни капельки усталым.

– Ты сейчас случайно не собираешься… слететь с катушек? – спросила я неуверенно, поворачиваясь в его объятиях и ненавидя себя за то, что использовала эти слова.

– Я просто задумался. – Успокаивающе улыбаясь, чтобы утешить меня, он нежно поцеловал меня в губы. – Но если ты когда-нибудь увидишь, что я вышел из-под контроля… – Он развернулся и, забравшись в сумку для планшета, которая стояла на ночном столике, достал из нее шприц с прозрачной жидкостью и протянул его мне.

 – Вот, возьми.

Я вздрогнула и отшатнулась, словно он собирался воткнуть его мне в задницу.

– Нет, Реми, ни за что, даже не проси.

– Но это для того, чтобы я не смог причинить тебе вред.

– Ты никогда не сможешь причинить мне вред.

Он глухо застонал и медленно провел ладонью по голове, а потом раздраженно дернул себя за влажные волосы.

– Могу. Я вполне могу свихнуться однажды из-за тебя.

– Нет. Этого не будет.

– Но ты даже не представляешь, что я чувствую из-за тебя! Я… – он резко оборвал себя, и я увидела, как на его сжатых челюстях беспокойно заиграли желваки.

 – Я безумно ревную тебя, Брук, и это в нормальном состоянии, – сказал он с каким-то отчаянно тоскливым выражением лица. – Я не желаю знать, что будет, когда я начну слетать с катушек. Я ревную тебя к Питу, к Райли, к твоей подруге, да к любому, с кем ты проводишь время. Я тебя даже к себе ревную.

– Что? – растерянно переспросила я.

– Я ревную тебя к тем минутам, которые провожу с тобой, но не помню этого.