Глава 17

Внутри особняк выглядел мрачно, в комнатах пахло сыростью, несколько чумазых рабочих бродили по помещению с какими-то трубами в руках.

– Они иностранцы? – вдруг поинтересовалась Машка.

Витя кивнул и, поманив Тему, исчез, Лада и Зайка пошли за мужчинами.

– Как думаешь, откуда мастера? – спросила Маруська. – Чумазые, как черти.

– На стройке трудно быть чистым, – ответила я.

– Гюнтер носил белый комбинезон, – напомнила Маня. – Ну, тот, что нам в Ложкине камин делал.

– Гюнтер немец, отсюда и белоснежная спецодежда.

– Ладно, выясним, – кивнула Маруська и, повернувшись к рабочим, произнесла фразу на французском.

 – Хм, не понимают. Хау ду ю ду? Снова не реагируют. Муся, ты немецкий помнишь?

– Смутно, – призналась я, – надо бы почитать книги на языке Гёте, чтобы освежить лексику. Давай теперь я попытаюсь. Может, немного по-русски разбирают? Добрый день. Вы кто?

– Та из Кочетавки, – равнодушно ответил один строитель.

– Это в какой стране находится? – задумчиво спросила Маня.

– Та в… – завел было работяга, но тут же получил пинок от своего собрата и замолчал.

– Италианцы мы, – на вполне сносном русском ответил тот, кто только что пихал мастера, – с Риму приехали до вас. Нам денег треба, дома с працованием беда.

– А ваш коллега про какую-то Кочетавку говорил, – напомнила Маня.

Работяга кашлянул.

– Та уж правильно. Кочетавка завсегда итали-анским городом була, близенько от Риму стоит. Мы тама усе кто штукатуры, кто плиточники. Бачьте, яка хороша труба! Ща мы ее…

– Петро, – всунулась в комнату бабенка в криво завязанном платке, – зараз воды немае! Шукай…

– Че разгалделася? – недовольно ответил рабочий.

 – Всполошилася, чисто на майдане. Гэть отсюдова!

Баба, испуганно ойкнув, испарилась.

– Значит, итальянцы… – сдерживая ухмылку, протянула я. – Вас зовут Петро, женщина, наверное, Гарпина, а второй, с трубой, Грицко?

– Та ни, – замахал грязными руками строитель, – в паспорте у меня Питер записано, а это жинка так, по-простому обратилася.

– Вы абсолютно не похожи на итальянцев, разговариваете на суржике[6], – подвела я итог.

Питер почесал всклоченную голову:

– Лады, придется правду говорити.

– Правильно, – кивнула я, – лучше не лгать.

– Мы италианцы.

– Да ну?

– Святой крест, с под Риму. Тильки нам Виталий Николаевич запретили хозяевам истину балакать. Могет не понравиться.

Маня вытаращила глаза, а я расстегнула сумочку, вынула купюру и помахала перед парнем.

– Начинай, голубчик! Питер ловко сцапал «гонорар».

– Наши дед с бабкой в войну с итальянцами удрапали. Муссолини с Гитлером корешился, ну и пришли солдаты в Кочетавку. Дедок смекнул, что войне не один год идти, и подался к чужим.