И вот когда в двадцать шесть Шабанов стал майором, поступил в академию и приехал в отпуск, готовый и за грудки взять, и послать, внезапно узнал, что капитан уж год как служит в подземных войсках.

Теперь стоял, посмеивался и звал:

– Хватит валяться-то! Встать! К воротам шагом марш!

– Я где, капитан? – спросил Герман.

– Как где? Теперь на том свете! Все, отбегался, отлетался, парнишка! – засмеялся и, обращаясь к кому-то невидимому, добавил: – Этот пацан кольцо на «принцессе» рванул. Совершил героический подвиг, жизнью пожертвовал.

– Да пошел ты в звезду! – заорал на него Шабанов. – Отвечай, когда спрашивают! Что у меня с правой рукой?

– Оторвало! – с удовольствием сообщил тот. – Как ножиком отрезало!.. Рука – ладно, ты себе на грудь посмотри и на живот. Все разворотило…

– Почему?

– Кольцо дернул! А инструктор обманул, никаких тридцати секунд, взрывается мгновенно. Ты сейчас электроникой напичканный, как робот. Глянь, всякие диоды, триоды из брюха торчат. В «принцессе» же не было замедлителя!

– Ну, сука!.

– Теперь поздно ругаться. Пошли к воротам.

– К каким воротам?

– В рай! За геройский подвиг автоматом влетаешь в рай, понял? Только брось оружие.

– А ты теперь здесь служишь?

– Где ж еще? Вот такой молодняк, как ты, принимаю, развожу по командам, кого в какие ворота… Беда с вами! Одна морока!

– Блин, и на том свете меня достал! – Шабанов выматерился.

– Отставить разговоры! – гаркнул капитан. – Встать! К воротам шагом марш!

– Слушай, крыса тыловая! – Герман привстал. – Отстань, а? Я сейчас полежу, и все пройдет.

– Ты покойник, Шабанов!

– Не хочу…

– Знаешь, брат, на том свете, как в армии, хочешь – не хочешь…

Герман потянул к себе левую руку и обнаружил в ней пистолет-пулемет «Бизон».

– Вот наконец-то я с тобой расквитаюсь! За все насмешки и оскорбления! На, держи!

Нажал спуск, однако из ствола вырвалась струя пара или дыма, отчего капитан засмеялся, повертел пальцем у виска и преспокойно куда-то пошел: пространство вокруг было странное, нереальное – земли под ногами не существовало.

«Это же сон! – обрадовался Шабанов. – Так бывает только во сне».

Солнце пробивалось сквозь деревья и уже пригревало щеку, мир сквозь прикрытые веки виделся радужным, изломанным, и все-таки настоящим. Правда, гудело в голове, режущий, пронзительный скрип отдавался в ухе и палило лодыжки ног, однако эти болезненные ощущения становились подтверждением жизни. Разве что из сна пришло и утвердилось ощущение, будто нет кисти правой руки.