А теперь оставайтесь здесь и ждите меня с вашими людьми и Сан-Реми. Я дам вам знать, как только завоюю город.

Сан-Реми молча увлек Катрин к страже у ворот, но она стала сопротивляться, желая любой ценой увидеть происходящее. Герцог со своими людьми ринулся вперед, и еще громче зазвучали умоляющие голоса нотаблей. Но, ни слова не говоря, он продолжал двигаться с холодной усмешкой на устах.

— Мне это не нравится! — пробормотал Сан-Реми. — Он слишком самоуверен и не соблаговолил взять по больше людей. Четырнадцать или пятнадцать сотен пикардийцев не смогут подчинить город со стотысячным населением.

Надеюсь, что остальная армия следует сзади.

И действительно, на дороге появилась новая стальная волна. Медленно приближалась вереница разноцветных флажков. Вдруг перед глазами мнимых монахов все смешалось. Многочисленная толпа с криками об отмщении спустилась с насыпи. Прежде чем лучники поняли происходящее, двадцать пар рук схватились за лебедку отпускной решетки, и она с шумом захлопнулась.

— Господи Боже мой! — вздохнула Катрин. — Герцог теперь отрезан от остальной армии.

— Надо его предупредить! — сказал Готье.

 — Мессир Золотое Руно, идите вы, он вас послушает. А мы с Беранже будем охранять госпожу Катрин.

В это время Беранже, последовавший было за герцогом, вернулся, увидел опущенную решетку в поспешил к своим товарищам."

"— Кто закрыл ворота?

Готье рукой указал на мужчин и женщин, вооруженных дубинками, топорами, просто палками, которые с перекошенными от ярости лицами занимали оборону у ворот.

— Надо сейчас же открыть их! Герцог возвращается! Боже мой, это ужасно! Нас всех уничтожат!

Он рассказал о том, что только что видел. Сир де Лиштервельде, посланный герцогом в разведку на рынок, и, никого там не обнаружив, возвращался со своими людьми.

Желая предупредить своего господина, он крикнул:

— Город наш, он сдался на милость монсеньера. Вдруг неизвестно откуда раздался вопль:

— Не рано ли праздновать победу? Знаешь ли ты, сколько людей может укрыться в рыночных закоулках?

И сразу отовсюду стали появляться мужчины, женщины, старики и даже дети с палками, ножами, топорами, а некоторые даже с луками в руках. Они стекались на Рыночную площадь со всех улочек и домов.

Филипп понял, что ему не избежать сражения, и. отдал лучникам приказ стрелять. Град стрел обрушился на толпу. Так случилось, что пострадали женщины и старики. С крыши упал ребенок, из окна выпала девушка…

Сам герцог, выхватив шпагу, пронзил горожанина, повисшего на шее его коня.

— Он отступает. Сейчас весь город обрушится на нас. Слышите?

Порывы ветра доносили громогласный звон набата.

— Надо открыть решетку, — крикнул Сан-Реми. — Монсеньера растерзают. А у нас даже нет оружия.

— Как же, — вздохнул Готье.