— Продолжайте!

Когда от боли я потерял сознание, меня быстро привели в чувства, окатив водой из ведра. И продолжили, пока не раздробили пальцы на обеих руках.

— Вы все сдохните, — хриплю. — Сдохните, твари паршивые. Я бросил все дела, поспешил на помощь, а в ответ получил такое. Вам нет прощения, вы все сдохните.

— И Император? — Подхватил маг, посмеиваясь.

Молчу. Скалюсь, лёжа на полу в собственной крови. Мне бы хотя бы долю единицы резерва, я собью пикой красный кристалл и всё.

— Пока достаточно, — раздаётся старческое из проёма. — Про мандарины чего не спросил, бездарь?

— Да я это… — засуетился маг, поднимаясь. — Думал, пошутили вы.

— Не пошутил, какие тут шутки с тёмным? — Произнёс, заходя в камеру в серо–серебристом кафтане.

Узнал я его. Это один из дедов, с кем я пил на балу у князя Вячеслава. Глава кремлёвского приказа Следствия князь Воронцов. Мандаринами его и угощал, вот же мразь старая.

— Вижу, узнал меня, — навис надо мной старик. — Втереться в доверие хотел? Ну полно, полно. Всё о тебе и твоих запретных вещах узнаем. Мы ж только начали. Ну ты отдохни, отдохни покась. По шкуре твоей понятно, что пытками балованный. Но и у нас опыта немало языки развязывать.

— И ты тоже сдохнешь, дедуль, — скалюсь. — Все вы прокляты теперь.

Уловил ужас в его глазах. Он даже отшатнулся.

— Всё, в камеру его! Нечисть! Ещё и огрызается.

Поспешил прочь.

— Доложить императору изволите? — Крикнул ему вслед маг.

— Нечего пока докладывать, — раздался сварливый ответ. — Не вздумайте!

Потащили меня в камеру, ворча, что я очень тяжёлый. Приковали. И оставили на неопределённое время, которое я попытался считать сменами стражи. Похоже, они менялись каждые два часа. Через какое–то время понял, что очень хочу пить. Но на мои просьбы охрана не реагировала.

Когда острая боль сменилась тлеющей, в тишине я смог немного поразмыслить. Кто–то слил им всё? Кто–то очень мне близкий, знающий все эти нюансы. Если я тёмный, если заговорщик. Почему в темницу не бросили Морозову, как моего сообщника, который во всём открыто поддерживал меня? Конвой же прибыл только за мной. А она специально осталась. Сдался ей этот Юрий? Она просто решила возвращаться отдельно.

Как наивно было рассчитывать, что Морозова обменяет мою свободу на Зерно. Да сдался я ей. Помню тот жадный взгляд, когда спросил её, отдала ли она артефакт, как планировала. Получается, Галя передумала, оставив Златозара с носом. С учётом того, что мне известно о нём… О эврика, Ярослав! Она и сдала меня, устраняя таким способом. Слила всё, что знает."

"А про полёт? Уверен, в тульском отряде тоже есть предатели. Да и что греха таить, я открыто применял морозящий пулемёт в воздухе. С земли это прекрасно видно. А до этого активно использовал его у тульского Разлома.