Отделался ушибом и лёгким сотрясением.

Не давая подняться, демоница нависла над ухом, снова дразня своей грудью.

— Плотская жажда сильнее жажды жить? — Напомнила угрозу, но на этот раз голос прозвучал из её собственного рта очень хищно и даже со звериными нотками. — Знай своё местно, низшее смертное создание.

— Простите, Высшая Ситри, — промямлил, приходя в себя. — Вы просто очень красивая.

На самом деле, не сказал бы, что прям королева красоты. Я просто потерял контроль, сложно было устоять, она завела меня с пол–оборота. Долбаная демоница.

— Ладно, — раздалось снисходительное.

Подняла меня, пихая небрежно рукой в щёку. Посмотрела в глаза, будто сожрать хочет.

— Когда–нибудь ты будешь молить, чтоб взяла тебя рабом, — усмехнулась торжествующе. — Тогда дозволю ублажать меня, если возжелаю.

Какое самомнение.

— Простите, Высшая Ситри, женщин у меня целая стая. От недостатка внимания не страдаю, — усмехнулся. — Ну что, мы закончили?

— Дерзкое порождение Кровавого мира, — ухмыльнулась. — Я жажду преподать тебе урок. Но не сегодня.

Поднялась на ноги. Посмотрела в сторону моего Гриба, если я верно ориентируюсь. Плащ уже задрался так, что выше ещё головы развевается, а этой хоть бы что.

Сижу дальше, любуясь ещё бёдрами и подкаченными крупными ягодицами. Всё–таки хороша демоница. Может, стоит в итоге пойти к ней в рабы.

Так, что я несу⁈"

"— Простите за невежество, позвольте поинтересоваться, Высшая Ситри, каков ваш возраст? — Стало любопытно.

— Триста тысяч оборотов Нави, — бросила надменно. — Я одна из самых древних демонов. Гордись, низший, что обратила на тебя свой взор.

Охереть, ей больше десяти тысяч лет!

— Длинный путь опасен, — заявляет дальше официозно. — А у нас Договор. Вставай.

Поднимаюсь послушно. Так, не понял? Расходимся уже⁈ Даже тоска невольная взяла.

— Стой смирно, — выдаёт угрожающе, подходит и снова целует в губы с языком.

На этот раз вливая в меня что–то холодное и бодрящее. Затем легко отталкивает. Смотрит с подозрением. А я опускаю глаз пониже и вижу вставший, что скала сосок, который бесстыже выскочил. Как неловко! И как мило. Бабы, они и в Африке бабы, и в аду тоже, оказывается, бабы!

— Когда–нибудь я выколю твои шаловливые глаза. А впрочем, отдам на растерзание своим дочерям — демонам похоти, — прошипела демоница, поправляя лифчик. — Прочь!

Сама соблазняет развратным видом, а я виноват!

Взмахнула рукой, вокруг меня заиграло разными красками, затем наступила глухота, и я увидел вокруг мыльные переливы. Следом ощутил невесомость, с которой стал парить внутри образовавшегося пузыря.

Не успев толком ничего понять, только и увидел, как демоница дунула в пузырь вроде бы и слабо, но понесло меня в нём довольно стремительно.