Мои гормоны сходят с ума, сбившись с ориентиров, потому что сознание не в состоянии понять, что это конец. Что нет больше центра, вокруг которого я крутилась последние месяцы. Я одна. Даже сейчас, когда на расстоянии пары метров стоит мой муж, я настолько одинока, что издаю невольный стон.

Арс тут же поворачивается, но озабоченности на лице не вижу.

- Что-то болит? - интересуется Бог знает зачем.

- Тебе реально интересно? - не смотрю в его сторону, лишь на свои руки, одна из которых в ссадинах. Ещё одно напоминание об утрате.

- Кончай, Мия. Это не конец света! - он отпускает мягкие полоски, и они, несколько раз качнувшись, застывают перпендикулярно полу. Серые и безликие, как моя жизнь теперь.

Я никогда не была пессимистом. Прада, оптимистом тоже. Мой выбор - середина, но это не значит, что я не умею радоваться. Умела. Сейчас кажется, будто внутри всё настолько выжжено, что больше расти не сможет.

- Я принесу тебе книгу, - теперь уже две руки Архипова в карманах, и он стоит прямо напротив меня и сверлит своим тяжёлым взглядом. Сверху вниз, вдавливая меня в кровать ещё сильнее. Плевать. Я всегда соперничала со своим мужем, это во многом держит в тонусе. Сейчас мне совершенно неважно, кто из нас впереди. Кажется, вообще ничего не важно.

- Какую книгу, Архипов? Про то, как предложить засунуть ребёнка в жёлтый пакет и выбросить на свалку?

Я могу кричать… Нет. Не могу. Разом из меня выкачали все силы, и я не в состоянии пошевелить даже пальцем. Внутри всё горит, там, где по мнению многих располагается душа. Что это? Предсмертная агония? Паническая атака? Или то, чему нет названия?

- Ты не в себе, тебе нужен психолог, - делает он чудесный вывод.

Мне нужен мой ребёнок! Моя маленькая кроха, которую у меня отняли!

- Кто это? - требую ответа, и Арс не сразу понимает, о ком речь. - Ты нашёл его, Архипов? Ты нашёл ту мразь, что убила нашего сына?!

Я кричу. Голос прорезался и звенит в палате. Отскакивает буквами от стен и рассыпается горохом, дырявя меня в который раз. У Арса броня. Он будто выкован из стали. Всегда такой уверенный в себе, сильный, непоколебимый. Даже сейчас, даже в этой чёртовой ситуации он стоит, держа руки в карманах, будто ничего не произошло. Ненавижу. Ненавижу всех. Сейчас мне хочется, чтобы этот мир сгорел в моей боли.

Рычу, пытаясь найти хоть что-то. Подушка, как назло, не вытаскивается, зажатая мои телом, потому хватаю стакан. Тот самый, что стоит на моей тумбочке на всякий случай, и кидаю в сторону мужа. Неловко, вяло, так, что он успевает увернуться, и стекло падает у его ног, разбиваясь вдребезги, совсем, как моя жизнь. Ничего нельзя изменить. Вернуть погибшее никто не в состоянии. Каждый должен пережить утрату, встретившись лицом к лицу со своей болью. Моя невыносима.