Прямо на входе стоял староста. Крепкий широкоплечий мужчина в возрасте за пятьдесят, с пышной седой бородой и суровым взглядом. За его спиной стояли ещё несколько деревенских мужчин.

Но как только я подошёл, староста округлил глаза и снял шапку. Мужчины за ним начали переговариваться.

А в моей памяти проплывали смутные воспоминания о жизни в поместье…"

"Руслан редко встречался с деревенскими. Только с их детьми, с которыми, не взирая на разный статус и происхождение, он проводил много свободного времени.

Рот старосты приоткрылся, словно он хотел что-то сказать. Но тут же захлопнулся. Староста взял себя в руки и нахмурил кустистые брови. Он взглянул на меня, а потом на висящего за моим плечом Ардамуна.

— Выходит, Вы — наш новый барин? — глухим голосом спросил он.

— Так и есть, — звучно произнёс я, обводя взглядом его и стоящих за ним мужчин. — Вы ранили моего человека.

Староста тут же сжал челюсти. На его лице заходили желваки.

— Вы про того молодца, родом из Яровых?

— Да. Бастарда из этого клана, которого Яровые выделили мне в качестве помощника.

— С каких это пор сын нашего господина — Артура Северского — берёт в помощники родича тех, кто оклеветал его и подверг гонениям⁈ — взъярился староста. Под его одеждами взбугрились крупные мышцы, а лицо покраснело. От злости.

Зависший рядом со мной Ардамун утробно зарычал.

Но я видел, что староста не собирается в атаку. Он просто поддался эмоциям. Корпус он держал ровно, вес оставался на том же месте. Никакого, даже подсознательного желания рваться вперёд.

— С тех самых, как я восстановил вольный статус своего рода, вернул себе землю предков, их регалии, артефакты и пробудил стихию, утерянную поколения назад! — чеканя каждое слово, будто стальные детали, отвечал я.

— Что ж Вы, Руслан Артурович, отдали за это⁈ — староста сорвал с себя шапку и в порыве эмоций выбросил её под ноги.

Я не стал отвечать. Только сделал несколько шагов прямо к нему. Несмотря на сгруппировавшихся деревенских, несмотря на растущее напряжение в глазах старосты, несмотря на то, как сильно начала сгущаться мана вокруг них всех. Это я ощущал просто своей кожей.

— Я не отдал, староста. А воздал. Прах того, кто оклеветал моего отца, развеян по ветру. Пусть и жизнь его забрал не я. А та тварь, которую… — я осёкся, не нужно старосте знать про Аккура. — Не Вам с меня спрашивать за то, что я оказался в гадюшнике и сделал толчок к его развалу. Враги моего рода мертвы, а союзники — главенствуют над тем, что осталось. Так что я сделал? Победил!

— Поэтому ублюдок Яровых бегает по Вашим поручениям и пытается построить нас — верных жителей Северного Предела?

— Верность? О чём Вы? Я вообще не знал, что здесь помнят имя моего отца.