Шершни, которые сновали туда сюда, были совершенно к этому не готовы! И поплатились, когда Ардамун заморозил их своим дыханием.

Получилось крайне удачно.

Затем мы соскочили вниз и ринулись в тоннель. Увеличившийся Ардамун помещался со мной не слишком комфортно, но это не помешало ему пустить ледяное дыхание вглубь улья.

Мы шли и замораживали всё.

Пока изнутри не послышался жалобный женский голос…

Чего⁈ Шершни, даже если и охотятся на людей, никогда не оставляют их в живых про запас! Они сразу же дербанят на куски и относят в улей.

— Не нравитс-ся, — прошипел Ардамун.

Я был с ним согласен. Но мы всё равно прошли вперёд.

Вышли на соты, где замерли замороженные личинки шершней. Именно они пожирали больше всего мяса в улье. А вот взрослые шершни предпочитали фрукты и сладкую пищу.

Женский голос становился всё ближе.

Я уже слышал его, напрягая слух мантикоры.

— Ветер доносит мне ваши голоса, о прекрасные спасители! — певуче произнесли из глубин улья. — Молю, поспешите, иначе… — голос резко перешёл на крик: — ЭТА ТВАРЬ ВЫПЬЕТ МЕНЯ! — и снова стал мелодичным и мягким. — Помогите, ах, помогите!

И вот мы вышли в просторный круглый зал. И всё стало ясно.

Внизу, скрываясь за грубо возведённым энергетическим щитом, сидела королева стихийных шершней.

Вокруг неё скопилось не меньше тридцати самых здоровенных шершней, с яркими красными глазами и готовыми к бою жалами.

Они уставились на нас, ожидая команды от своей королевы. Но та пока не торопилась её отдавать.

За спиной королевы шершней находилась камера-сота, в которой стояла полупрозрачная женская фигура. Изящная, лёгкая, одетая в едва заметный лёгкий сарафан.

Сперва её можно было спутать с призраком. Но я узнал в ней духа стихии ветра — сильфу. От её закупоренной камеры, к королеве шершней шёл тонкий хоботок, по которому циркулировала мана.

— Ох! Спасители! Спасители! — сильфа приблизилась к барьеру своей камеры и посмотрела на нас с надеждой. — Молю… НЕМЕДЛЕННО ОТКРОЙТЕ! НЕМЕДЛЕННО! — её лицо исказилось от гнева, она ударила в барьер своей камеры, но тут же успокоилась. — Иначе она выпьет меня до дна, до дна! Ах, до дна!

А потом заговорил стрекочущий, лязгающий по ушам голос королевы шершней:

— Мясо. Кровь. Мясо принесло холод. Уйди, — она дёргала головой с каждым словом.

Не слабая… раз у неё хватало разума, чтобы разговаривать. Значит живёт по меньшей мере одну-две сотни лет.

Я мгновенно оценил обстановку.

Шершни-воины, которые были рядом с королевой, не будут заморожены так же легко, как обычные. Эти — элита. Их единственная задача — охранять королеву, которая была сердцем улья.

Сама королева — самая большая проблема. Она была крупнее всех шершней, даже воинов.