Аккуратные домики за окном кареты быстро сменились простынями полей, а затем по обе стороны дороги потянулся серый зимний лес.

Ноэль быстро уснул, убаюканный мерным движением. Дея тоже закрыла глаза и погрузилась в легкую дрему.

Иногда до нее доносились голос возницы, всхрапывание лошадей, да тихое бормотание Катарины, что сетовала на холод и следила за углями в жаровне.

Изнутри карета оказалась обшита толстым слоем войлока, окна застеклены. Да и Йеванн позаботился о комфорте, заставив Дею закутаться в теплый плащ, подбитый гагарачьим пухом, а не то жалкое подобие зимней одежды на кроличьем меху, что она носила.

Но, несмотря на все ухищрения, чувствовался мороз. А впереди, до самого горизонта, расстилалась заснеженная пустошь, через которую вела, петляя единственная дорога.

Где-то среди белых заносов, ждал маленький придорожный городок с постоялым двором. Там Йеванн собирался сменить лошадей.

Он молча смотрел в окно. Его внутренний компас безошибочно отмечал пройденные мили, но не давал чувства удовлетворения. Сердце темного мага все больше и больше наполняла тревога.

Эта женщина рядом с ним…

Такая холодная, неприступная. И чем больше отталкивает его, тем больше укрепляет их связь.

Он думал, что все будет просто. Найдет ее, сломит сопротивление, сделает своей — и уймет тот безумный жар, что уже два года выжигает его изнутри."

"Но она оказалась совсем не такой беззащитной, как он ожидал.

Маленькая хрупкая вдова с твердой волей и сильным характером стала его наказанием. Она не сдалась, не сломалась несмотря на все, что ей пришлось пережить. Он проверял ее, швыряя в лицо обвинения, провоцировал и жадно ловил каждый взгляд, каждый жест. А она…

Она облила его холодным презрением! С достоинством королевы опустила до уровня коврика у своих ног.

Он чувствовал себя подлецом… Вором, что забрался в чужую жизнь, чтобы украсть ее самую важную часть. И у него нет ни малейшего шанса это исправить.

Брачный договор сковал ему руки. Подпись императора стала ярмом. Близость Деи — немыслимой пыткой.

Его навязанная жена хранила верность усопшему мужу, и даже призрак нищеты не вынудил ее нарушить обет. Заглянув в ее глаза, Йеванн понял одно: она скорее умрет, чем позволит ему дотронуться до себя.

Но он знал: в конце концов ей придется смириться. Не ради себя — ради сына. Императору нужен их брак и нужно, чтобы этот брак плодоносил. А иначе…

А «иначе» не может быть.

* * *Сутки спустя, измотанные долгой дорогой, они вышли в Листайне — пограничной крепости на юге Шенвейса. Там уже ждал дирижабль, посланный за ними самим императором.

— Его Величество очень любезны, — устало пробормотала Дея, когда Йеванн сообщил ей об этом. — Но я бы предпочла наземный транспорт.