— Вы не посмеете этого сделать… Мой сын не темный!

Ее нежданный супруг издевательски хмыкнул:

— Он еще никакой. Его магия спит. И вам ли не знать, что когда она проснется, из нее можно вылепить все, что угодно. Не обманывайте себя: нет никакого разделения на темных и светлых. Все это бабские сказки. Магия едина, просто вы, используя ее, отдаете часть себя. А мы, — он поймал ее взгляд, — платим чужой монетой. И мой вариант куда предпочтительнее.

Он знал, о чем говорил. И, как бы банально это ни звучало, Дея тоже знала. У магии нет цвета, она не имеет расы или пола. Все зависит лишь от одного: ты ее используешь или она тебя, смог ты укротить свой Дар или нет.

Йеванн прав, хоть ей и не хочется этого признавать. Быть темным куда выгоднее. Не брать на себя чужую боль, не пропускать через себя чужие страдания. Не чувствовать, не ощущать. И не платить за это собственными силами.

Куда проще отгородиться невидимым куполом, непроницаемым для чувств и эмоций. Все мерить выгодой и деньгами. Руководствоваться не сердцем, а холодным рассудком.

Да, Йеванн прав…

Император дал ему выбор. Но если бы он уже сделал его, то не стал бы упоминать об этом сейчас.

— Чего вы хотите? — она наконец-то разжала пальцы и выронила скомканную салфетку. А потом, решившись, посмотрела ему в глаза. — Давайте начистоту. Что я должна сделать, чтобы мой сын остался со мной?

Она ждала чего угодно. Только не то, что услышала:

— Для начала ответь на вопрос: ты любила своего мужа?

* * *Дея отвела взгляд. Упоминание о Бертране из уст дознавателя больно кольнуло в сердце.

— К чему это праздное любопытство?

— Оно не праздное, леди Вейлисс.

И снова сердце болезненно сжалось.

Почему он так упорно называет ее девичьим именем? Намекает, что ее прежний брак для него ничего не значит?

Для него — может быть нет. Темные ведь не женятся, не влюбляются. Они вообще избавлены от лишних эмоций. Но для нее это были три самых лучших, самых чудесных года в ее жизни. Бертран показал, что она может быть счастлива, он подарил ей сына. И она никогда не откажется ни от него, ни от того, что их связывало.

Йеванн подался вперед и добавил:

— Не советую увиливать от ответа.

— Даже не думала, — Дея вскинула подбородок. — Я любила своего мужа и сейчас продолжаю любить. Это вы хотели услышать?

С минуту они смотрели друг другу в глаза. Йеванн с интересом алхимика, обнаружившего новые свойства у давно известного зелья. Дея — с дерзостью загнанной в угол рыси.

Внезапно зрачки мага расширились, лицо на секунду смягчилось, став привлекательным. Он улыбнулся, почти безмятежно, и откинулся на спинку кресла.

— Когда ты врешь, у тебя розовеют щеки, — заметил негромко. — Я это запомню.

Дею от возмущения кинуло в жар.

— Я вру? С чего вы это взяли, сударь?

— Твои глаза говорят об этом.