Потом он так же медленно повязал фартук, и, наконец, похоже, сам испытывая некое неудобство, присел возле моих ног, и начал ощупывать живот.

– Моя бабушка говорила, что солнце над головой роженицы не должно вставать больше одного раза! – смело заявила я.

– Ваш бабушка не совсем так, голубушка, – снова, комкая слова, засмеялся доктор, теперь уже так жестко проминая живот, что я забыла о боли от схваток. – Ножки где надо, голова тоже, так как надо, и значит, скоро вы родите ваш сын.

– От чего же вы уверены, что сын?

– От того, что нельзя с дочка быть такой ровный черты лица, мадам, только с сын! – уверенно заявил врач, помыл руки, и, судя по тому, что он начал снимать фартук, работу он свою закончил.

– Доктор, а вы куда? – не обращая внимания на очередную схватку, спросила я.

– У вас внизу лейб-хирург Кельхин, значит, я должен с ним видеться, – удивленно ответил смешной человек – доктор, что должен был сейчас осмотреть меня более внимательно.

– Значит, вы не посмотрите на сколько раскрылась шейка, и скоро ли я рожу? – уже серьезно и достаточно грубо спросила я

– Ам-м… Что вы сказали? – Роджерсон присел на табурет и бросил развязывать передник. Анна и Маша смотрели на меня как на сумасшедшую

– Ну, вы же знаете, что у матки есть шейка? И, что её открытие на какое-то там количество пальцев говорит о том, что можно тужиться, правильно? – аккуратно, словно рассказывая физикам о том, что у воды только одно состояние, пробормотала я.

– Вы меня пугать, – прошептал он и вышел, забыв свои чемоданы.

– Вот тебе и Айболит. Приходи к нему лечиться и корова, и волчица, – я засмеялась так, что Маша начала креститься, а Анна прижалась спиной к двери. Софи присела рядом, дала мне в руки кружку с водой. Я выпила несколько глотков, глубоко вздохнула, и прошептала Софи:"

"– Нам все придется делать самим, Софи. Я хочу рассказать тебе кое-что… Анна, Маша, выйдите на минуту, – быстро махнув на дверь, я продолжила в сторону женщин, что пока были мне чужими. Они не стали задавать вопросов и вышли.

– Софи, это будет звучать очень странно, но я… – схватка скрутила меня так сильно, что я сложилась пополам. – Софи, я должна встать. Я рада, что схватки стали сильнее, этот доктор сделал только одно хорошее дело – он продавил мне живот так, что ребенок больше не хочет там оставаться.

– Что ты хотела сказать мне, Мадлен…Мари, – быстро исправилась Софи, и не став спорить, помогла мне встать. Я оперлась руками о край кровати, но так и вправду было легче – поясница меньше болела.

– Знаешь, иногда бывает такое… Люди помнят свою прошлую жизнь. Я помню её часть, вернее, то, что я была несчастна из-за того, что не могла иметь ребенка, понимаешь? – я уже жалела, что начала этот разговор, но мне нужно было выговориться именно сейчас.