- Люблю смородинное желе, разведенное водой… Когда Павла Петровича носила, только им и спасалась. Кислит, а мне хорошо. А я наемся, и успокаивается все. Давайте-ка по чашечке? А, графиня?

Возвращаясь домой, я блаженно откинулась на спинку сидения и, кутаясь в плащ, наслаждалась мыслью, что скоро стану матерью. Ласково погладив себя по животу, я прошептала:

– Ты – часть меня, родной, набирай силы… Я так жду когда наступит тот момент,

когда ты окажешься на моих руках. Папа будет очень рад…

Глава 74

Беременность я переносила сравнительно легко, но все же некоторую часть дел пришлось полностью отдать под руководство госпожи Подорожской. Елена Дмитриевна оказалась настолько несгибаемой дамой, что выслушав моё признание об утренних недомоганиях только чуть склонила голову и сказала:

— Стоит это учитывать при составлении планов на день, ваше сиятельство.

Софи составила мне новый график и, по немногу, дело пошло на лад. В основном я оставила за собой отбор мастеров. Некоторых отправляла на дополнительное обучение, некоторые допускались до работы сразу же. Кого-то и вообще пришлось забраковать — зрение у швей садилось быстро, а беречь их никто не пытался. Я лишний раз похвалила себя за предусмотрительность — яркое освещение — наше все! Пусть это удорожит модели — они и так не будут дешевыми.

Утром я старалась не выходить из дома по делам, гуляла, немного рисовала. Если становилось плохо — всегда могла прилечь.

Госпожа Подорожская частенько рассказывала мне, сколько сплетен и разговоров ходит в столице о необыкновенном проекте императрицы. Ей уже даже пытались давать взятки! Немного подумав, я посетила часть магазинов, от которых шли предложения подобного рода. Выбрала два из них с отличным товаром. Именно у них, удвоив предлагаемую сумму, госпожа Подорожская и согласилась принять “откат”. На эти деньги, вовсе даже не малые, я смогла значительно удобнее расселить мастеров. Смирившись с моей прихотью, понимая, что мастеров, все же, стоит поберечь, Елена Дмитриевна, как мне кажется, стала больше ценить меня за такую изворотливость.

Слава Богу, к середине третьего месяца токсикоз и совсем пропал. Я чувствовала себя достаточно хорошо, и, если бы не ночная тоска — вернулась бы к прежнему ритму жизни.

Мне не хватало Михаила. Сильно. Я тосковала не столько по физическому теплу, сколько от невозможности поговорить с ним.

В какой-то мере утешением для меня стали визиты отца Даниила. Памятуя о том, что крестили меня как бы “авансом”, я сама попросила Елену Дмитриевну найти мне духовного наставника. Мне кажется, после этого госпожа Подорожская стала несколько мягче относится ко мне.

Отец Даниил был в возрасте, но еще крепок телом, несколько сухощав и не слишком благостен.