Ощутив небывалый прилив гневного бодрого энтузиазма, я поняла, что просто так этого уже не оставлю. Знаете ли, я теперь одной ногой была на родине. И помимо закономерного негодования вполне себе современной женшчины, сверху накрыла обида за отечество. Нет, ну серьёзно. Что за позорище такое?

– Таки шо, уважаемый Княз-зь, вам, вашу жизнь скушно жить? (простите мой “французский”) Ви, таки, жаждете скандалу – их у нас есть! Кушайте не обляпайтесь. – мысленно накручивала себя я, утверждаясь в идее, что наказать нахала – теперь мой святой долг – не меньше. А то, досточтимый дворянин высшего порядка маленечко потерялся в собственной преувеличенно раздутой значимости.

Однако, подставлять Апраксина “под монастырь” – тоже радости никакой. А граф-то, похоже, сейчас был один конкретный такой взведённый курок, который только задень – и он сорвётся. Нам-то, трезво рассуждая, вот этого как раз и не нужно. В обеденном зале заиграла музыка, и я решила, что это и станет сейчас нашим спасением.

Никто вокруг не танцевал. Ну так и что ж – буду “косить” под экзальтированную француженку, творческую натуру. Надо же как-то выкручиваться с минимальными потерями.

"

"– А знаете, Михаил Владимирович, всю нашу непростую дорогу я утверждалась в вере о благороднейшем и храбром характере русских мужчин. – заявила я, даже не глядя в сторону князя, высокомерно скрестившего на груди руки в ожидании реакции на его выпад, – Все наши спутники – начиная с вашего крепостного и заканчивая благородными господами – проявляли незаурядное мужество, терпение и такт. Тем печальнее сейчас утрачивать эту веру, наблюдая, как представитель одного из высочайших сословий, лицо, по которому складывают мнение о России, позволяет себе легкомысленные досужие рассуждения, как какая-нибудь… (в этот момент напряглись абсолютно все, кто находился в радиусе слышимости, но я всё-таки договорила) дамочка в мясной лавке.

В таком тупике, видимо, представителям дворянства постоять ещё не доводилось. Граф “дышал носом”, не находясь. что ответить, князь, наливаясь краской, неуправляемо задёргал левым глазом. Ну, вот тут я его понимаю – вызывать на дуэль тёток иностранного происхождения было, сами знаете, не просто не принято, а выше самых вольных фантазий.

А Михаил Владимирович имел ко мне крайне опосредованное отношение – всего лишь сопровождающий, не несущий никакой ответственности за то, что выговаривает мой рот.

– Впрочем, возможно и мне не хватает изысканности манер. – сделав невинные глаза, невозмутимо продолжила я, – Так прошу вас, граф, удостойте меня хотя бы вот урока танцев. Музыка – чудесная.

В общем, я самым беззастенчивым образом дерзко пользовалась собственной дамской неприкосновенностью и безнаказанностью.