У нее есть все, и она следит за тем, чтобы все в Королевской Элитной Школе знали об этом.

Ким опускает стекло, улыбается Сильвер и показывает средний палец.

– Пошла ты, сука.

Челюсти Сильвер и ее подруг отвисают так сильно, так быстро, что они теряют дар речи.

Я тоже теряю.

Моя лучшая подруга не ругается и уж точно не выводит людей из себя – или хулиганов, если быть точнее.

Ким изменилась не только внешне. Не-а. Миру определенно нужна эта волшебная поездка, в которой была Ким.

– Пойдем, Элли. – Ким открывает свою дверь, отталкивая ошарашенных дрянных девчонок назад.

Я беру свой рюкзак и тоже выхожу. Я высоко держу голову и смотрю на Сильвер сверху вниз.

– На что пялишься, Отмороженная? – рычит Сильвер.

Конечно.

Любимое прозвище в КЭШ. Переиначенная, отвратительная пародия на «Холодное сердце»[2].

Но это не из-за диснеевского фильма. Нет.

С самого первого дня, как я вошла на территорию КЭШ, меня заклеймили изгоем.

Ким и я были главными героями всех шуток про толстяков и задротов. Пока Ким – прежняя Ким – пряталась в саду за школой, ожидая, когда все разойдутся по классам, я ходила по коридору с высоко поднятой головой.

Тетя и дядя воспитывали меня не для того, чтобы меня топтали. Я держалась особняком, но никогда не позволяла им задевать мое достоинство.

Очевидно, у меня лицо холодной сучки. Отсюда и прозвище.

– О, прости. – Я сохраняю нейтральное выражение лица, когда встречаюсь со злобным взглядом Сильвер. – Ты недостаточно важна для меня, чтобы пялиться.

Я беру Ким под руку и вхожу в огромные двери школы. Десять башен выглядят жутковато, будто они прямиком из фильма ужасов, а не часть престижной старой архитектуры.

Но, опять же, именно так я классифицировала КЭШ с того первого дня.

Мои руки становятся липкими, а тело напрягается, как будто я готовлюсь вступить в бой.

Ким улыбается, но улыбка выглядит натянутой, и ее горло тревожно подергивается.

– У нас все получится, – говорю я больше себе, чем ей.

Еще один год в этом аду.

Еще один год до Кембриджа.

Голова Ким пружинит вверх-вниз, отчего ее пряди мятного цвета подпрыгивают.

– Если мы умрем, – шучу я, – я хочу, чтобы это было по-шекспировски. Настоящая трагедия.

Она смеется, но звук получается хриплый.

– От любви к тебе!

Мы разражаемся приступом смеха, направляясь вперед по огромному главному коридору. Золотой герб школы, Щит-Лев-Корона, украшает вестибюль и доску объявлений.

В тот момент, когда мы пересекаем входную зону и вступаем в коридоры, заполненные другими студентами, начинается настоящий кошмар."

"– Хей, Отмороженная! Это ты заморозила пляжи этим летом?

– Где твоя толстая подруга?

– Она набивает свой беременный живот углеводами?

Ким крепче сжимает мою руку. Я не могу поверить, что они даже не узнают ее.