Он подносит свои блестящие пальцы к лицу – те самые пальцы, которые чуть не довели меня до грани, и засасывает их в рот.

Он проводит языком по ним и медленно вылизывает их дочиста.

Почему это так… горячо?

Даже если я захочу отвести взгляд, я не смогу. Мои бедра сжимаются, и я чувствую, что взорвусь прямо здесь, прямо сейчас.

Облизнув блестящую влагой кожу последний раз, он убирает пальцы и проводит языком по нижней губе.

Я ловлю себя на том, что прикована к нему взглядом. К его языку.

Я наклоняюсь вперед вопреки своему здравому смыслу.

– Ты хоть понимаешь, как долго я фантазировал о твоем вкусе, сладкая? – хрипит он низким просевшим басом.

Не в силах вымолвить ни слова, я качаю головой.

– Я фантазировал о том, как запру тебя в темном классе, повалю на стол, закину твои ноги себе на плечи и буду вылизывать, пока ты не закричишь. Фантазировал о том, как похищу тебя с тренировки по легкой атлетике, прижму к дереву и буду трахать, пока ты не потеряешь сознание.

– Эйден… Хватит…

Его грязные разговоры провоцируют ту часть меня, о существовании которой я никогда не думала.

Его грубые слова станут моей погибелью.

Это будет моим проклятием.

Моим нисхождением в Ад.

Нет, если я смогу это остановить.

Я кладу дрожащую руку ему на грудь и вздрагиваю от сводящего с ума сердцебиения под горячими, твердыми мышцами.

Он выглядит таким собранным и контролирующим себя, что я никогда не думала, что его пульс может быть таким… неустойчивым. Почти таким же неконтролируемым, как мое собственное сердцебиение.

– Я не могу остановить свои фантазии, сладкая, – он обхватывает своей рукой мою, что лежит на его сердце – его черном, очень черном сердце. – Но я не расскажу тебе об остальных, знаешь почему?

Я один раз качаю головой.

Он отдергивает мою руку от своей груди, словно я обжигаю его.

– Потому что ты не готова к этому. Но вот что я тебе скажу… – Он наклоняется, чтобы сипло прошептать: – Ты вкуснее, чем любая гребаная фантазия.

Глава 15

Проходит несколько дней.

Неважно, как сильно я хочу, чтобы все вернулось на круги своя, этого не происходит.

С того дня в кафе Эйден не переставал писать мне каждый вечер и каждое утро.

Первые сообщения пришли в тот же день, когда я смотрела «Нат Гео» с дядей Джексоном.

Эйден: Что у тебя на ужин?

Эйден: У нас была паста, но ты – единственное, что я попробовал сегодня на вкус.

Я не могу перестать думать о моих пальцах внутри тебя, о твоих стонах. Жаль, что у меня не получилось как следует распробовать тебя и засунуть язык в твою тугую киску.

Эйден: В следующий раз я это исправлю, сладкая.

У меня едва хватило голоса, чтобы пробормотать «спокойной ночи» дяде и убежать в свою комнату.

Он отправлял подобные грубые сообщения каждый вечер, а иногда и по утрам.

Я несколько раз назвала его психом.