Как тебе может нравиться что-то настолько грубое, когда ты такой совершенный человек? Ты боишься себя, сладкая.

– Ты бредишь.

– Неужели? – Он убирает руку от моего лица, и его пальцы опускаются к моей ключице. Каждое прикосновение его кожи к моей подобно обжигающему огню.

И, как и любой пожар, пепел – это единственное, что он оставит после себя."

"– Оставь меня, черт возьми, в покое, – шиплю я.

– Я же говорил тебе. Я не могу.

Он стягивает полотенце вниз, обнажая шрам и мою бледную грудь.

Это чудо, что я держу полотенце завязанным вокруг талии. Или, может быть, я сохраняю его только потому, что он это позволяет.

Он обхватывает большим и указательным пальцами мой сосок и сильно сжимает.

Ошеломляющее ощущение пронзает меня до глубины души, и я закрываю глаза от стыда.

– Твои соски такие твердые. – Он сжимает еще сильнее, пока стон не срывается с моих губ. – Видишь? Они напряженные и чувствительные, так что, возможно, им тоже нравится противоположность хорошему.

Я поджимаю губы, боясь, что вырвется какой-нибудь чужеродный звук.

– Черт. – Его металлические глаза наполняются удивлением.

Он продолжает щипать и вертеть мой сосок, но его внимание сосредоточено не на этом. Все его внимание сосредоточено на красных отметинах, которые он оставил вокруг моего шрама.

Подавляя ощущения, проходящие по моему телу, я недоверчиво смотрю на него.

– Тебе нравится причинять людям боль?

Его взгляд неохотно отрывается от моей груди, чтобы встретиться со мной глазами. Блеск безразличия покрывает его черты, запечатывая тот интерес, который вспыхнул ранее.

– Тебе больно?

– Нет, но мне некомфортно. Обдели меня своим вниманием и свали.

– Почему? – Он с силой щипает меня за сосок.

Мои губы дрожат, когда я пытаюсь собраться с мыслями.

– Ты токсичен. И, о, ты разрушил мою жизнь за два года.

Он наклоняется, его губы скользят по раковине моего уха, посылая мурашки вниз моего живота, когда он шепчет:

– Недостаточно.

– Что я тебе сделала? – Мой голос дрожит.

– Ты существуешь.

Слезы застилают мои глаза от его слов.

Где-то глубоко внутри я согласна с Ким. Эйден больше ни над кем не издевается в школе – даже над ней. Он не лезет из кожи вон, чтобы заманить других в ловушку, как это делает со мной.

– Почему я? – кричу я. – Какого хрена ты решил разрушить мою жизнь? Ты проснулся в тот день и решил, что это буду я? Подбросил монетку в воздух?

Его рука обвивается вокруг моей шеи, и он ее сжимает. Достаточно сильно, чтобы заставить меня молить о глотке воздуха и показать, что он единственный, кто контролирует ситуацию.

Что он может в любую секунду выжать из меня жизнь.

– Ты думаешь, я уничтожал тебя? – спрашивает он мрачным голосом. – Ты ничего не видела, Отмороженная.