Но я уже решила, что с меня хватит быть жертвой несправедливой войны Эйдена. Я устала быть той, кто всегда прерывает зрительный контакт первой и спешит в противоположном направлении.

Мы должны сравнять счет.

Слова Ким звучат у меня в голове.

Будь это прежняя я, я бы сделала все, что в моих силах, чтобы избежать конфронтации с Эйденом и держаться от него как можно дальше.

Я всегда прятала своих призраков между моим дефектным сердцем и грудной клеткой, но ему нужно усвоить, что мир не вращается вокруг его дурацкой фамилии.

Я складываю руки на груди и поднимаю подбородок.

– Нет.

Он прищуривает левый глаз.

– Кем ты себя возомнила, Отмороженная?

– Просто человеком, который заслуживает того, чтобы его оставили в покое.

Он склоняет голову набок, наблюдая за мной своими демоническими глазами.

– Не все люди живут в покое. Почему ты должна?

– Ты, черт возьми, серьезно?

– Дай мне телефон. Я больше не буду повторять.

– Нет, – я передразниваю его тон. – Я больше не буду повторять.

Тогда он делает что-то неожиданное.

То, чего я никогда бы не предвидела.

Его пальцы обхватывают мое запястье, сжимающее телефон.

Что-то в моем животе скручивается болезненным, странным образом.

Эйден никогда не прикасается ко мне.

Последний раз это было два года назад, когда он обхватил рукой мое горло.

Его прикосновение… такое же.

Мозолистое. Грубое. Удушающее.

Он не прерывает мое дыхание, как в прошлый раз, но воздух вокруг меня потрескивает, а затем перестает существовать.

Он тянется к телефону, но я выхожу из ступора прежде, чем ему удается выхватить его.

Мы боремся несколько секунд. Или, скорее, я изо всех сил пытаюсь блокировать его. Он как бык, гоняющийся за красной тканью.

Неудержимый, кровожадный бык.

Тяжело дыша, я прижимаю телефон к груди.

Эйден не колеблется и тянется за ним.

Почему, черт возьми, я думала, что у этой задницы есть границы?

Пытаясь заблокировать его одной рукой, я ослабляю ленту, а затем засовываю телефон в лифчик.

Я торжествующе улыбаюсь, поднимая к нему подбородок.

Дымчатые глаза Эйдена блестят чем-то нечитаемым.

– Ты не могла не облажаться.

– Что?

– Ты действительно думаешь, что это остановит меня?

Эйден ныряет рукой прямо к моей рубашке и расстегивает первую пуговицу. Я так потрясена, что смотрю на это с приоткрытыми губами, никак не реагируя. Только когда он добирается до второй пуговицы, я нажимаю ему на грудь ладонью.

– Ч-что, черт возьми, ты делаешь? – я кричу.

Он делает паузу, наклоняя голову набок с этим маниакальным выражением лица.

– Ты собираешься отдать мне телефон?

– Н-нет.

Он продолжает манипуляции с пуговицами на моей рубашке. Мое горло сжимается, и я чувствую, что вот-вот начну учащенно дышать. Я толкаю его, но его хватка – сталь. Непробиваемая, твердая сталь.