Этот человек и правда недобр. Извини, - ответила Лена, наклонившись, чтобы та полила на ее ладони. Она отмыла руки, умылась и следом за Мартой вернулась в кухню.

— Здесь столько всего произошло, Элена… я даже не представляю, где ты могла все это время быть, - женщина смотрела на Лену с подозрением."

"— Я отравилась чем-то. Несколько дней лежала в каком-то доме у старой женщины. Она поила меня каким-то отваром. Меня рвало и голова кружилась. Значит… времени прошло много больше, - пытаясь разыграть удивление, отвечала Лена и, опустив глаза, кусала губы.

— Идем, я провожу тебя к колодцу.

Прихватим котел с водой, помою тебя и дам свое платье. Ночуешь там, в конюшне.

— Подожди. Нужно, чтобы ты рассказала про Анну. Чтобы узнал лорд. Она попросила сделать это сейчас. И он ни в коем случае не должен узнать, что я здесь, - остановила ее Лена и уверенно села на лавку, прижавшись спиной к печи. – Я помоюсь сама позже, когда все и правда заснут. И после того, как снова схожу к ней туда и поговорю. Но сначала ты должна сделать то, о чем я прошу.

Марта поставила котел на пол и устало присела рядом. Она молчала и смотрела на Лену, словно искала на ее лице хоть какое-то доказательство своих мыслей.

Лена думала лишь о том, что вернулась сюда она не исхудавшей, а даже наоборот: перед сном она приняла ванну, хорошо расчесала голову и заплела, чтобы волосы не спутались. Сейчас, после навозной кучи, она не выглядела свежей, но Марта видела ее до того, как она окунулась в него. Хороший крем для лица после ванны, ароматное мыло, зубная паста не делают твое лицо похожим на скитальца, которого рвало от отравления.

Марта глубоко вдохнула, выдохнула, словно смирилась с чем-то, и направилась к выходу.

— Ты же сделаешь? – тихо спросила Лена.

— Да только потом… завтра… ты расскажешь мне правду, - Марта, не глядя на собеседницу, вышла из кухни. Лена отправилась следом. Осмотрелась, быстро прошла двор, вошла в ворота старой конюшни, где царила полная темнота. На ощупь она прошла в закуток, где они спали с Аней все последние дни до ее возвращения, нащупала на столе свечу, вышла к очагу, раздула уголь и под храп рабочих зажгла ее.

Эвин лежал в углу на соломе. Он спал. Она посветила на лицо парня, потом осмотрела его тело. На руках были синяки. Видимо, веревка очень туго пережимала их.

Или они появились, когда парнишка повис на них без сил.

— Твари, какие же вы твари, - прошептала она, и молодой управляющий вдруг открыл глаза.

— Элена? Ты мне снишься? – он поднял голову и замер.

— Нет, не снюсь. Я вернулась, Эвин. И больше никто не обидит ни тебя, ни Анну. Я клянусь тебе, - она присела рядом с ним и обняла его, как самого родного человека.

— Анна, она не послушала меня. Она там… она спорила с отцом Фарнелем, и он привязал ее на мое место, - казалось, он вот-вот заплачет.