Скриншоты из электронных книг, фото еды, семьи и друзей – ее красивого лица почти нет. Но я обязательно ее сфотографирую – позже, когда придет время.

Теперь я знаю о Катерине Рид все. Не считая ее маленького секрета.

Катерина без ума от русских писателей, сладкого кофе и вишневого геля для душа. В личных сообщениях – ничего необычного. Кэт несколько раз ходила на свидания, каждое из которых было неудачным. Интересно, ее сладкие губы тоже девственны? Если нет, то я неожиданно хочу найти каждого ублюдка, с которым она встречалась, и увидеть боль, застывшую в их глазах.

Блядь. Я захожу слишком далеко.

Но я предупреждал вас: я ненормальный. И мне впервые за долгое время открыты другие краски – краски, которые разбавлены холодным оттенком металла, окрашивающего ее глаза.

Я планировал закончить вечер как обычно – немного понаблюдать за Кэт и вернуться домой, чтобы потом дописать алгоритм.

Однако котенку захотелось выйти на пробежку. Ночью. Одной. Когда ее пожирает взглядом мужская половина школы, которая так и не осмелилась подойти к ней.

Лишь один ее заносчивый взгляд способен уничтожить мужское самолюбие на корню. Такие, как Катерина, являются сложной целью. Но я собираюсь посадить моего котенка на колени и увидеть, как ярость на ее лице сменяется беспрекословной покорностью.

Катерина, тебе не следует бегать ночью.

Рано или поздно я поймаю тебя.

Вместо того чтобы заняться делами, я сажусь на мотоцикл и по ощущениям объезжаю всю Южную Шотландию, пытаясь сбросить пар и устранить легкое раздражение.

Никто и никогда не мог заставить меня что-то сделать. В конце концов, это всегда чревато неутешительными последствиями. Однако во всем гребаном мире нашлась одна-единственная вещь, которую я был вынужден терпеть, – и это редкие разговоры с Уильямом Сноу.

Скорость зашкаливает. Дороги мокрые от недавнего дождя. Но никакой адреналин не приносит мне удовлетворения.

Вернувшись в Кингстон, я переодеваюсь в спортивную форму, а затем направляюсь к футбольному полю, чтобы поучаствовать в игре. Я делаю это нечасто, но сейчас мне, как никогда, необходимо изнурить мое тело.

Мне пришлось отложить мысль о «Дьяволе», учитывая текущие обстоятельства и высокую вероятность того, что мой противник может умереть, если я неправильно рассчитаю удар. Или если я захочу не рассчитать удар.

Воздух заряжен и мрачен, как серые облака, а матч превращается в сцену из апокалипсиса – за вычетом того, что все остались живы и лишь слегка покалечены. Трибуны кричат наши с Аароном номера, подбадривая и выкрикивая комплименты. Одна из девушек даже кидает в меня свой лифчик. Иногда популярность являлась обременительной вещью, но всеобщая любовь полезна.

Иногда я ношу маски. Мне приходится носить маски.