Катерина начинает плакать, ее тело извивается, но я вижу, какое воздействие я оказываю.

Остановившись, я протягиваю руку вниз – туда, где мой член входит в ее киску, и собираю следы возбуждения Катерины. Я обожаю эту влагу – особенно, когда ее так много, что она даже капает на диван.

– Ты уже делаешь это, – шепчет она.

Мой глаза ловят ее дикий взгляд, когда я снова врезаюсь в нее, владея каждым дюймом ее прекрасного существа. Она начинает сильно дрожать, стоит мне всего лишь облизнуть свои пальцы, покрытые ее соками.

– Скажи, – толчок. – Это. Мне нужен твой голос.

Я вхожу быстрее и интенсивнее, пока мой большой палец играется с ее набухшим клитором. Ее голова запрокидывается назад, она громко стонет:

– Пожалуйста, трахни меня, Кастил. Пожалуйста, дай мне кончить.

Блядь.

Я ожидал, что продержусь дольше, учитывая, сколько раз я брал ее ночью, но мне хватает лишь пары секунд после того, как ее киска сжимает меня, высасывая каждую каплю моей спермы. Я не видел ничего прекраснее кончающей Катерины, и я не хочу выходить из этой девушки.

Я наклоняюсь, чтобы взять ее за горло и поцеловать. Котенок садится на мои колени и принимает каждое мгновение моего жестокого поцелуя. Она любит, когда я кусаю ее, каким-то странным образом ее сексуальные наклонности совпадают с моими.

Она вся идеально совпадает со мной.

Я беру в рот ее безымянный палец, на котором красуется мое кольцо, и облизываю его, вырывая из Кэт тихие вздохи. Все еще находясь в своей жене, я делаю очередной толчок, ее глаза расширяются.

– Снова? Ты же только что…

– Мне недостаточно, – я купаюсь в дымке ее похоти и приказываю: – Оседлай меня как хорошая девочка, Катерина. Я хочу увидеть, как ты прыгаешь на моем члене.

Ее глаза сверкают. Я думаю, что она оттолкнет меня, как делает каждый раз после нашего секса, но вместо этого Кэт поднимается и медленно опускается.

– Вот так, детка. И еще раз.

Она слушается и продолжает делать это до тех пор, пока мы оба не кончаем. Ее тело обмякает на моем, она абсолютно обезвожена. Я целую Кэт в лоб и неохотно выхожу из нее, чтобы налить ей стакан воды.

– Не делай так больше, – просит она тихо, кутаясь в одеяло.

В глазах темнеет. Она отталкивает меня. Опять.

Я пошел к психотерапевту, чтобы тот сказал, как мне стоит вести с себя с Катериной, как не отпугнуть ее. Мозгоправ не одобряет мои методы по возвращению Кэт в Англию, но иначе она не вернулась бы ко мне. Я хорошо знаком с ее гордостью: она бы скорее умерла, чем вернулась ко мне добровольно."

"«Тогда не давите и позвольте ей убедиться в том, что она в безопасности».

О, я стараюсь не давить. Я, блядь, очень стараюсь.

– Твоя просьба звучит не очень убедительно, Катерина. Не после того, как ты распалась в моих руках. Трижды.