Я остаюсь совершенно неподвижной и не осмеливаюсь заглянуть ему в глаза, фиксируя взгляд на воротнике белой рубашки.

Его рука отнюдь не ласково хватает меня за подбородок.

– Посмотри на меня, Катерина.

Я отталкиваю его ладонь, будто та – ядовитая змея, впрочем, это не так уж и далеко от истины:

– Иди к черту, Сноу. Я приехала, чтобы обсудить контракт, а не участвовать в твоем спектакле. Ты больной.

Он усмехается, уже сжимая мою челюсть, и заставляет меня поднять голову. Я давлюсь вдохом, когда вижу садистский блеск в его темных глазах, но остаюсь невозмутимой.

– О, мы обсудим контракты, Катерина. Не сомневайся. Но сначала ты поешь и мы побеседуем.

К сожалению, мне нравится, как мое имя звучит на его губах. На самом деле, раньше Кастил произносил его так часто, будто это было его любимое слово. Возможно, я даже… слегка придвинулась ближе, чтобы услышать его яснее.

Я такая жалкая.

– Я не собираюсь ужинать с тобой. И тем более беседовать.

– Разве я спрашивал твоего разрешения, котенок?

Мое сердце пропускает удар.

«Котенок».

Он снова называет меня этим прозвищем.

– Почему ты такой психопат?

– Почему ты такая красивая?

– Что?.."

"Я задыхаюсь, пока Кастил опускается на колени и надевает на меня мои потерянные туфли. Когда его большой палец касается голой кожи, мой рот приоткрывается, а щеки опаляет жаром. Матерь божья. Я смотрю на него сверху вниз.

Его ладонь двигается вверх-вниз по моей голени, и я чувствую это прикосновение даже через ткань брюк.

– Я давно тебя не видел.

Каждый дюйм в моем теле леденеет от нежного и печального тона в его глубоком голосе. В какие игры он играет?

– Ты не имеешь права меня касаться, – почти шепчу я, не в силах отвести от него взгляд. Ну вот, я попалась в ловушку. – Отпусти, Кастил.

Он встает, и мой позвоночник резко выпрямляется, когда мужчина нависает надо мной. Кастил скользит пальцами по моей шее и переходит на щеку.

Я хочу отвести глаза или сбросить его руку, чем больше его кожа соприкасается с моей, тем сильнее я погружаюсь в собственный кошмар, но я не могу сделать этого. Разочарование настолько глубоко, что я проклинаю себя, но я… я не могу…

Не тогда, когда он смотрит на меня… так.

Будто я – единственное, что его интересует.

– Я буду касаться своей невесты, когда захочу, Катерина, – его прикосновения нежные, а глаза и тон такие жесткие, что мне становится ужасно дискомфортно. Я хочу сжаться, спрятаться, забиться в угол, но вместо этого я не отвожу от него взгляда, продолжая тонуть все глубже. – На самом деле, я единственный, кто имеет на это право. Имей в виду, что, если кто-то другой тронет тебя, клянусь, это будет последним мгновением в его жалкой жизни.

Его пальцы путешествуют от подбородка к шее.