И делает это демонстративно, глядя мне в глаза, чтобы показать: нас больше нет. Я для него ничего не значу. И, возможно, не значила никогда.

Ермолова предупреждала, что мне не стоит идти в «Пигмалион», значит вип с Ритой был запланирован независимо от того, пришла я или нет. И она об этом знала.

— Все, Рита, стой, — хрипло говорит Никита, сдергивает с себя девушку и встает, не выпуская ее руки. — Идем, пока я не кончил себе в штаны.

Они идут к выходу, Никита по пути чуть задевает меня плечом. Сворачивают в соседний вип, а меня уводит Макс. Он сказал, что его вызвал Дима Ляшко.

Тогда я поверила, сейчас думаю, что скорее всего Каменский за мной следил. Он еще долго навязывался со своей любовью, пока я не поступила в университет.

Анвар вышел следом за нами.

— Мне так жаль, Маша, не представляешь, как жаль, — сказал с такой болью, как будто это он, а не Никита унизил меня при всех.

Анвар очень порядочный, но он друг Никиты, а не мой. Кладу руку ему на локоть и говорю севшим голосом.

— Все правильно, Анвар, все так и должно быть. Никита просто сделал свой выбор. А я теперь сделаю свой.

Я его сделала, мы больше ни разу не пересеклись с Топольским. До того момента, как я увидела его в кафетерии у раздаточной стойки.

Глава 2

Маша."

"Ожидаемо, утром еле встаю. Оливка бодрая и выспавшаяся, а у меня глаза отказывают открываться, под веками режет, как будто там насыпан песок.

Это плохо, мне врачи настоятельно рекомендовали беречь глаза. Поэтому мое решение поступать в университет сейчас было для родителей как гром среди неба.

Мама волновалась, что я еще недостаточно восстановилась, и это будет слишком большая нагрузка. Андрей не скрывал, что надеялся еще на год форы. Он вложился в достаточно большой проект, и на оплату моей учебы свободных денег на тот момент не было.

Он рассматривал самые дорогие и престижные учебные заведения, но я настояла, что буду поступать сейчас и самостоятельно. Мне пришлось экстерном закончить школьную программу и готовиться к поступлению.

Топольский очень переживал, даже со Шведовым сам связался. Они вместе меня уговаривали взять деньги у Сергея Дементьевича, моего отца.

— Я верну ему, Машуня, обещаю, — просил Андрей. — Прошу тебя, позволь нам тебе помочь.

— Хочешь, я с Топольским договор подпишу, детка? — Шведов заламывал пальцы, у него на лбу от напряжения вздулась венка. — Ну почему ты упрямишься, я все равно тебе оставлю все, что у меня есть. Это твои деньги, ты просто воспользуешься ими раньше.

Но я наотрез отказалась брать деньги у Шведова. Что касается Андрея...

Когда родился Максимка, Андрей окончательно помирился с родителями. Сначала к нам пришла его мама, а когда Максику исполнилось два месяца, явился самый старший Топольский, Григорий Макарович.

Я его сразу узнала, когда увидела.