Поэтому для Саймона я подготовил отдельную программу, и если бы он свернул себе шею, когда прыгал, клянусь, во мне бы ничего не шевельнулось.

А вот с пожаром вышла лажа. Я слишком затянул, надеясь зацепить как можно большее число человек, и чуть все не проебал. К тому же надо было действовать аккуратно, так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Ты сам не справишься, Никита, — заявил мне Демьян. — Если будешь по двое-трое отлавливать, как много времени пройдет, пока кто-то из них не догадается? Да любое следствие сразу на тебя выйдет! Ты и с ними не закончишь, и сам спалишься.

— Что ты предлагаешь? — хмуро спросил я. Сам прекрасно понимал, что связать все несчастные случаи со мной будет как два пальца обоссать.

— Доверься специалистам. Каждый должен заниматься своим делом.

— Ты предлагаешь мне нанять киллера?

— Это необязательно должен быть киллер, Никитос. Главное, чтобы он умел создавать проблемы. Если ты в это время будешь на другом континенте, с тобой никто ничего не свяжет.

Я был согласен с Демьяном, но где найти такого спеца? Просить отца не хотелось, у Кати таких знакомых не было. И тогда я обратился к единственному человеку, которому Маша так же дорога, как и мне. И который, как и я, готов порвать за нее любого.

Номер телефона для меня нашла Катя. Я набрал, ответил охранник, и тогда выяснилось, что Шведов попал в ДТП и почти месяц провалялся в медикаментозной коме. Его совсем недавно перевели из реанимации в палату интенсивной терапии.

— Сергея Дементьевича лучше не беспокоить, — ответил охранник.

— Пожалуйста, это очень важно, — я не дал ему отключиться, — это касается его дочери.

— Включи камеру, — услышал я сиплый сухой голос, — и поверни ко мне. Топольский, ты тоже включись, посмотреть на тебя хочу.

Я знал эту манеру Шведова высматривать информацию в глазах, поэтому молча нажал на значок с изображением объектива. Шведов сильно похудел, выглядел достаточно изможденно. Но глаза яростно сверкали на бледном осунувшемся лице.

— Рассказывай, — потребовал он.

— Только недолго, — сказали у него за спиной. Шведов недовольно поморщился, но ничего не сказал. И я начал рассказывать.

Старался, чтобы вышло сухо, обезличено, сжато. Без лишних подробностей. Пока говорил, думал, стала бы Маша делиться с отцом подробностями нашего с ней первого секса."

"Не стала бы. Готов спорить на что угодно. А значит, и я должен молчать. Если захочет, сама потом расскажет. Поэтому закончил на том, что я успел на собрание и надел на Машу браслет.

Шведов молчал. Молчание затянулось настолько, что мне захотелось постучать по экрану. Может он уснул?

— Значит, говоришь, с четырьмя ты уже разобрался? — наконец отмер Шведов. — А остальные?

— Я хочу отвезти Машу в Лас-Вегас, — ответил ему, — после у меня бой с одним из них. С Коннором.