Как обычно: делают вид, что им на все плевать, и просто ждут того единственного, что расставит все по своим местам. Боя.

Ничего! Куроки был настоящим японцем и знал, что думать люди могут что угодно, а произвести впечатление можно по-разному. Сейчас он всех отпустит, но по пути к своим домам каждый из наблюдателей случайно увидит тренировочную атаку японской роты. Холм, где условно окопался враг, и атакующие его солдаты. Начнется все с полутора километров: именно с такой дистанции в первой армии переходят с шага на перебежки.

Рывок на сто пятьдесят метров — прикрытие огнем остальных. Еще рывок и еще — солдаты все время находятся в движении, не давая врагу расслабиться и заставляя совершать ошибки. Перебежки по центру короче, по флангам длиннее. Весь маневр займет не больше пяти минут, и потом, собравшись уже в плотные ряды в двухстах метрах от врага, последний рывок. В штыковую! И пусть только глупцы верят, что японца могут испугать сталь или смерть. Пусть увидят. Пусть представят, а смогли бы их армии выдержать такую атаку, и задумаются.

А время того русского сорвиголовы еще придет!

* * *Сначала нас встретили недовольные генералы, потом я заметил, что в отдалении строятся в боевой порядок роты 12-го стрелкового.

— Что происходит, Михаил Иванович? — крикнул я Засуличу.

— Объясните, полковник, откуда с вами столько японцев! — крикнул тот в ответ, и тут все встало на свои места.

Все-таки я взял с собой в поход всего две сотни, а тут мы вернулись, в ночи, и японцев с нами в два раза больше, чем нас самих. Кто угодно мог бы заподозрить неладное.

— Это пленные! — заорал я еще громче, чем раньше. Пусть весь лагерь слышит. — Мы разбили батальон японцев и пригласили в гости желающих посидеть в тылу на казенном пайке!

Так себе шутка. Но неожиданно я заметил, как после нее поморщился пленный японский офицер. Я ведь пытался его разговорить по дороге, но тот играл в немого гордеца, на бумажки с записками смотрел как на пустое место. А тут, гляди-ка, он, кажется, даже по-русски понимает. И обижается… У меня появилась идея.

Стоило во всем разобраться, как напряженность пропала, а Засулич так и вовсе обнял меня и назвал сынком. И это он еще всю нашу добычу не видел… Я сразу же пригласил генерала и остальных за собой, начав с денег. И двести тысяч, сложенные плотными пачками, произвели впечатление — цену иены тут все прекрасно знали. Потом я показал пушки, рассказал, как японцы планируют их использовать в бою, а после отдельно прошелся по запасу патронов, что мы нашли у самих солдат и в обозе.

— Смотрите, — я поднял одну сумку. — Тут 180 выстрелов, которые солдат таскает с собой всегда. Уже больше, чем у нас даже с увеличенной нормой. Но это еще не все, в обозе на каждого лежит еще по такому же запасу, который выдадут перед боем.