Спасибо заранее прокопанным траншеям, сделать это можно было, даже не кланяясь вражеским пулям.

— Не боитесь, Павел Анастасович? — я на мгновение промедлил с приказом. Все-таки столько солдат сегодня не вернутся живыми.

— Жду боя! — оскалился Мелехов, а потом неожиданно искренне добавил. — И повезло, что вы честный офицер, Вячеслав Григорьевич!

— Честный? — я удивился.

— Не боитесь отправить солдат в бой! Не на смерть, как некоторые, — Мелехов еле различимо тряхнул головой в сторону 11-го стрелкового. — Они, конечно, храбрецы, но… Зачем столько ждали, зачем в итоге послали так мало, почему не подготовили позиции? Раньше я чувствовал это, но не мог сформулировать.

Теперь могу и поэтому говорю спасибо!

— Хорошей охоты, подполковник! — я не стал спорить и просто крепко пожал руку Мелехову.

— Действительно, хорошей охоты! — тот хохотнул, а потом пошел в первые ряды своего батальона.

Мои и так невеликие силы расползались во все стороны. Сдержим натиск, сможем собраться обратно в ближайшие пару часов — значит, еще повоюем. Если же нет, боюсь, японцы просто разобьют нас по частям. Но и выбора нет. Капитан Хорунженков и казаки работают на левом фланге по пытающемуся обойти нас Иноуэ.

Японцев больше, но на марше их порядки растягиваются, а именно такие цели весь месяц бил мой летучий отряд по ту сторону Ялу. Центральные позиции держит батальон Шереметева, раньше ему помогал Мелехов, но теперь у того своя задача."

"Пора! Музыка стала громче — трубачи и барабанщики Доронина выкладывались на полную, наполняя решимостью сжавших кулаки и зубы солдат. По спине побежали мурашки: что бы ни говорил и ни думал Мелехов, как же страшно вот так отдавать последний приказ, принимать ответственность за чужие смерти.

Сигнал выдвигаться, и четыре роты разошлись по заранее разведанным балкам, подтягиваясь к вражеским позициям. Заметят раньше времени? Не заметят?

Повезло. Кашталинский сделал еще один ход, решив поддержать 11-й стрелковый артиллерией. Я видел, что генерал-майор пытался подтянуть больше пушек, но превратившиеся в грязь дороги убили задумку на корню. В каждую трехдюймовку впрягались по 16 человек, но даже так скорость передвижения была ничтожной. Что уж говорить, когда дело доходило до того, чтобы поднять пушки поближе к вершинам сопок.

То, что хотя бы одна батарея в итоге оказалась на позиции, уже чудо… и еще одна боль.

Новая русская трехдюймовка, выпускавшаяся на Путиловском с 1902 года, могла бить на 8 километров, но при этом сейчас стреляла только на четыре. Почему? А потому что не было никакого запаса фугасных снарядов. Шрапнели — пожалуйста, но она летит только на 4 километра. В общем, даже шанса добраться до вражеских пушек у командира батареи не было, и он попытался сосредоточить огонь на пехоте.