Мне было по-человечески его жаль. Он простой, работящий мужик, который выживал, как мог. Может, о любви сказать дочери не умел, вынужден был уезжать, оставлять её, но ведь при этом все для неё делал. Просто ей этого было мало. Просто она так и не поняла, не оценила, как он старался.

Я сама была ребёнком девяностых и знала, что это такое – до изнеможения работающие родители, которых видела чаще всего только перед сном. Мне тоже порой не хватало любви, внимания, тепла. Но со временем пришло осознание, что родительская любовь – она в поступках. В том, как мама носила сама многократно штопанные колготки, а мне старалась покупать все новое…

Это та любовь, о которой не кричат вслух. Неприметная, на первый взгляд, но самая… настоящая. Искренняя. Жертвенная.

Лина просто пока этого не поняла.

Я накрыла руки Володи своими, от души сказала…

- Лина молодая ещё, глупая. Может, однажды она все поймёт.

Он сжал мои ладони в ответ.

- Даша, спасибо тебе большое. Ты всегда к нам добра была. К Лине относилась, как к своей, как к родной… Как мне перед тобой стыдно…

- Ну, перестань. Что было – то было.

Он кивнул. Потом добавил…

- Жизнь её, знаешь, уже наказала. Не знаю, слышала ли ты… надругались над ней какие-то подонки, в общем. Так их и не нашли. А она теперь другая совсем стала. Замкнутая. Дома сидит, никуда не выходит, кроме как в больницу… Я её к психологу отвести хотел, а она ни в какую…

Я об этой истории слышала. В чем-то случившееся было закономерным, учитывая былой образ жизни Лины, но через подобный ужас не должна проходить ни одна женщина.

- Ты просто поддержи её, Володь, - посоветовала искренне. – Вы ведь, на самом деле, очень нужны друг другу.

- Я стараюсь, - просто ответил он.

Мы ещё немного поговорили и распрощались. Я вышла из сквера, прошла по центральной улице, вдруг поймав себя мысли, что невольно хожу по тем же местам, где бывала с Давидом…

Так давала знать о себе тоска. Но лучше было мысли о нем задвинуть куда-то подальше.

* * *Когда несколькими часами позже я вышла из лифта на своём этаже – невольно подумала, что у меня начались галлюцинации.

Потому что, опираясь спиной о стену, у моей двери стоял… Давид.

Завидев меня, он спешно шагнул навстречу. Посмотрев в глаза, внезапно, но решительно выпалил:

- Я за тобой приехал. Не могу так больше. Не хочу."

"Сердце мгновенно скакануло к горлу, забилось резче, быстрее, волнуясь и радуясь тому, что он снова здесь. А от его слов внутри родилось какое-то щемящее чувство…

Я бы не призналась вслух, как мне, на самом деле, хотелось это слышать. И как я отгоняла от себя подобные мысли, считая, что это несбыточно. Что все позади…

- Давай хоть в квартиру зайдём сначала, - ответила, усмехнувшись.

Я провела его на кухню – почему-то комфортнее всего мне было разговаривать именно там.