* * *Я не считала себя обязанной навещать Эдика, но должна была считаться с тем, что этого могла захотеть Маша.

Дочь, которой я попыталась сообщить все как можно мягче, когда она проснулась, старалась держаться, но было видно, что новость о том, что отец в больнице, сильно её потрясла.

Как ни крути, а он был её папой. И, откровенно говоря, до всей этой истории с Линой – далеко не самым плохим. Ещё пару недель назад я бы вообще не подумала, что он способен так с нами поступить…

Но поступил. И этого не отменить, не забыть.

В итоге было решено, что первой к нему поедет свекровь, отвезёт все необходимое и узнает, как и что. А мы с Машей навестим его завтра, если Эдик будет в обычной палате.

Но стандартный визит в больницу в итоге обернулся для меня потрясением.

* * *С врачом мы столкнулись, когда он как раз выходил из палаты. Я коротко поздоровалась, собираясь войти внутрь следом за Машей, но врач, который тоже уже хотел пройти мимо, вдруг остановился и спросил:

- Вы не к Аксенову случайно?

Я почему-то ощутила, что ничего хорошего сейчас не услышу. Коротко отозвалась…

- К нему.

Врач посмотрел на меня как-то странно, изучающе, потом уточнил:

- Вы жена?

Я не стала уточнять, что уже подала на развод и не считаю себя отныне женой Эдика, но по закону мы ещё были связаны, поэтому кивнула…

- Да.

Врач задумчиво постучал ногтями по канцелярскому планшету, что держал в руках…

Не выдержав, я уточнила:

- Мне нужно что-то знать? Мне казалось, что все, в целом, обошлось…

- Он и в самом деле легко отделался, - подтвердил доктор. – Но есть ещё кое-что…

* * *К моменту, как я вошла в палату, меня трясло. Я ощущала себя грязной, испачканной, незаслуженно вывалянной в чужих помоях…

Все эти чувства появились, конечно, гораздо раньше, еще когда только узнала о Лине, но сейчас они обострились до предела.

Прошагав к койке, я положила руку на спину дочери и мягко спросила:

- Вы поговорили?

Маша коротко кивнула. Я добавила:

- Тогда подожди меня, пожалуйста, в коридоре. Мне надо кое-что сказать папе.

Дочка встала со стульчика, собираясь уйти, но Эдик неожиданно перехватил её руку. В его глазах стояли слезы, а голос звучал сдавленно, когда он произнес:

- Спасибо большое, что приехала, Машуль.

Маша снова кивнула и торопливо вышла. Я ощутила всей кожей, как ей сейчас непросто – должно быть, хочется простить отца, но при этом – не предать меня, как Ян."

"Впрочем, я была не тем человеком, который станет настраивать ребёнка против папы, запрещать им общаться. Наши отношения с Эдиком касались только нас двоих.

Он поднял на меня взгляд. А там – такая буря эмоций, что способна снести с ног. Но меня это больше не трогало.

- Я так рад, что ты… здесь, - сказал он. – Даш… я за последние дни многое понял и хотел тебе сказать…

- Говорить тут буду я, - прервала его холодно.