— Так я Романов… — растерянно сказал царь и положил руку с родовым перстнем перед глазами девушки.

Она медленно подняла голову, и три взрослых мужчины увидели, как медсестра побледнела, покраснела, потом опять побледнела.

— П…Ваше… Ве… Я не… — замямлила девушка и начала в панике прибираться на столе. Потом вскочила, разгладила халат и зависла.

— Девочка, расслабься, — выглянул из-за плеча Петра Петровича Горький. — Мы по делу. Тут где-то адмирал Нахимов с дочкой.

— Д-да… — кивнула медсестра, не отрывая взгляда от царя.

Она знала, что сейчас в институте находятся очень важные персоны, но и не думала столкнуться с ними практически один на один. Точнее, на три. От этого мысли стали путаться в голове.

— Как тебя зовут? — глубоким голосом спросил Петр Романов.

— Лена! — выпалила она.

— Леночка, расслабься, мы же не монстры, чтобы так трястись.

И вправду, медсестру потряхивало. Хоть и не сильно заметно.

— Так где Нахимов? — спросил Кутузов, которому уже надоело стоять в проходе.

— Они в конце коридора, двенадцатая палата… Но… Вас слишком много.

Она была медсестрой, и в первую очередь ее задача — забота о пациентах.

— Мы не будем там долго находиться, просто заберем Петра Борисовича, — мягко сказал царь.

Трио поблагодарило медсестру Лену и отправилось к палате больной студентки.

— Надо бы ему развеяться, а то совсем не вылезает… — произнес Петр.

— Его можно понять, — кивнул Горький.

Они подошли к палате для тяжелораненых.

Царь тихо постучался и заглянул внутрь. Адмирал Нахимов сидел на полу, облокотившись на кровать, где лежала Света. Он не спал. Просто смотрел на свою дочь и гладил по руке.

— Петя, — тихо сказал царь. — Пошли, надо развеяться…

— Перед тем, как приехать в институт, мы со Светой катались на пароходе, — заговорил Нахимов почти шепотом. — Мы ели сахарную вату и гуляли по парку с аттракционами. Потом ездили на каруселях… Как в детстве! Ей надо было немного развеяться после того, что случилось в Японии. Она слишком часто начала терять над собой контроль…

Кутузов на цыпочках прошел в палату, обнял старого друга за плечи и помог встать.

— Пойдем-пойдем, Петь, надо выйти. Пошли.

Нахимов нехотя встал, и они вышли из палаты.

Выглядел он, откровенно говоря, паршиво. Такое ощущение, что он постарел лет на двадцать. Казалось, с комой Светы из него ушли все жизненные силы.

Петр Петрович на мгновение даже испугался и проверил своего адмирала. Но нет, энергии в нем было хоть отбавляй. Но вот душевное состояние…

— Может, выпьем? — попытался приободрить товарища Кутузов.

— Нет, — вздохнул он.

Остальные переглянулись. Даже директор знал, что Нахимов тот еще любитель пропустить по бутылочке. Но сегодня он был не в настроении.

Они извинились перед медсестрой и вышли.