Мне почти больно, на грани, но я поднимаюсь, не проронив ни звука и покорно позволяю себя вести.

У самолета нас ждет две машины. Одна принадлежит Максу, вторую я никогда не видела, но ведут меня именно к ней. А Кирсанов, ни слова ни сказав, направляется к своему автомобилю.

Он не оборачивается, не притормаживает, чтобы наградить прощальным взглядом. Просто садится за руль и громко хлопнув дверью, уезжает.

Почему-то становится страшнее, чем прежде.

Кому он меня отдал? Что теперь?

Незнакомый мужчина усаживает меня на заднее сиденье, сам садится на водительское, и первое, что делает – это блокирует двери.

Я опомниться не успеваю, как машина срывается с места и покинув территорию аэропорта, несется в противоположную сторону от города.

— Куда вы меня везете?

Он даже не думает отвечать.

— Куда. Вы. Меня. Везете, — цежу каждое слово.

Вряд ли Макс велел вывезти меня в лес и закопать под какой-нибудь сосной. Он не настолько зол… или настолько?

В зеркало заднего твида меня цепляет твердый, проницательный взгляд предупреждая едва заметным прищуром, чтобы не делала глупостей.

— Я требую ответа!

— Куда надо, туда и везу.

Вот и все. И сколько бы ни вопила, сколько бы не качала права, больше никаких подробностей не звучит. А машина тем временем сворачивает с загородной трассы на узкую дорогу с битым асфальтом. Ракитовые кусты постепенно уступают место березам, потом соснам и, наконец, мы и правда въезжаем в лес. Он плотной стеной подступает к дороге, нависает, закрывая и без того тусклое осеннее небо.

И кроме нас никого…

В голове мигом всплывают все просмотренные фильмы ужасов, и сердце тут же заходится в диком бое.

— Высадите меня! — требую, дергаю ручку двери. По-прежнему заблокировано, — немедленно выпустите меня!

Мужику хоть бы хрен. Он полностью игнорирует мой писк, продолжая вдавливать педаль газа в пол.

Мне на самом деле начинает казаться, что сейчас мы заберемся в непроходимую чащу, мне всучат лопату и отправят копать яму самой себе. Особенно это ощущение усиливается, когда с асфальта скатываемся на едва заметную, петляющую среди густого орешника, грунтовую дорогу.

Я пытаюсь вспомнить какие-то приемы самообороны, вспомнить как должна вести себя женщина, если ее насильно увозят, но мысли скачут бешеными сайгаками.

Я беспомощна, как младенец! Подавлена и мне чертовски страшно

И в тот момент, когда нервы не выдерживают, и я уже готова наброситься на этого мужлана и будь что будет, автомобиль выворачивает к высокому забору с колючей проволокой поверху. Из-за него выглядывает зеленая крыша незнакомого дома.

Ворота распахиваются, стоит нам только приблизиться, и машина неспешно въезжает во двор.

— Приехали.

— Что это за место?"

"— Это? — как ни в чем не бывало переспрашивает мужик, — твоя тюрьма.