Что ж, я был откровенно рад за них — заслужили.

Очень порадовал Дима. Из нелюдимого парня он по возвращению из нашей прогулки по лесу стал настоящей душой любой компании. Часто его можно было видеть гуляющим с Вестой и еще парой девушек. Но в основном он проводил время или у алхимиков, или в учебной лаборатории, безропотно отдав себя на растерзание нашим научникам. Под давлением теоретиков мне пришлось поделиться с ними своими выводами насчет черного кристалла. Это породило у них ряд теорий, которые они немедленно принялись применять на практике. В результате уровни к нашему попаданцу потекли рекой, и он вроде был доволен.

А вот свою задумку о том, чтобы изменить полярность кристаллов, я никому не раскрыл. Не нужно им знать о всех моих планах — кто его знает, как все обернется. Да и доверия к Диме, вопреки его идеальному поведению, у меня не было. Иногда я ловил на себе его задумчивый взгляд, вызывающий у меня стойкое желание вытащить из него душу и хорошенько так с ним пообщаться. Решив для себя, что, возможно, он засланный казачок, я прицепил к нему следящее плетение и на время забыл о нем. Тем более, его быстро оккупировали наши военные, совместно с ним разрабатывая план по захвату его мира и полной очистке от зомби. Необходимо было правильно разделить группы курсантов, чтобы максимально охватить всю планету.

Ну, и конечно, Валя. Ее слияние с телом демоницы было очень болезненным, и я три дня по сути не отходил от нее, поддерживая эфиром. Душа, прежде не знавшая эфира и вдруг получившая его, всячески сопротивлялась изменениям. В какой-то момент она даже начала распадаться. Тело, хоть и очищенное от демонической составляющей, все равно не хотело принимать благодать, поэтому приходилось довольствоваться обычным эфиром, что безусловно затягивало процесс. И этот бесконечный, сводящий с ума крик боли! Но так было нужно. Приживался отдельно каждый нерв, каждая мышца — душа, отвыкнув от бремени физического тела, не хотела вновь его обретать. За эти дни я почернел от усталости, но мы справились, смогли, сделали. Когда Валя открыла глаза, сделав первый самостоятельный вздох, я едва не прослезился.

Конечно, странно было видеть Лилит и понимать, что это — моя Валя, но я привыкну. Я опасался, что мои невесты начнут ревновать, но этого, к счастью, не произошло. О ней все знали и ее историю тоже. Поэтому искренне радовались, что она обрела тело. Потом были недели учебы — ей пришлось заново учиться ходить, разговаривать. Тело не особо слушалось ее, поэтому нужен был адаптационный период. Чуть позже я обещал перевести сюда Алену и сделать ее магом. Насколько я знал, семьи она так и не завела, все так же жила одна.