Но они называют ее Матерью значит, и мы будем считать, что это она.

Мои аватары, посланные ее уничтожить, потерпели поражение. И тогда я принял решение призвать тебя.

— И зачем это ей? Всех убью, одна останусь?

— Увы, ее мысли закрыты от меня. Но, возможно, она уже не разумна — в нашем с тобой понимании.

— А ты не боишься, что я стану таким же? — от услышанного я, мягко сказать, охренел.

— Не боюсь, — грустно улыбнулся он, — ты не она, да и желания твои видны невооруженным глазом, особенно когда рядом оказываются твои девушки.

— Ну да, еще и ты назови меня бабником и кобелем, — надулся я.

— Лучше уж бог-бабник, чем богиня-разрушительница миров, — хмыкнул он.

— И что дальше? — спросил я, понимая, что больше он мне не расскажет.

— А это решать тебе. Пока ты все делаешь правильно. Я тебе помог, чем мог, дальше уже сам.

— Ну а ты…?

— А я, пожалуй, немного разомнусь, — ответил он, неуловимым глазу движением перехватывая в воздухе кружку, что летела ему в лицо, а после, крутанув в руке посох, Творец с залихватским разбойничьим свистом устремился в драку. А я не успел и глазом моргнуть, как оказался в своей постели…

Острое сожаление от того, что меня, как глупого щенка, кинули в свою конуру, не позволив подраться, тут же сменилось удовольствием от ощущения в руке груди Селены, что спала, закинув на меня ногу.

С другого бока ко мне прижималась Эйелен, едва слышно сопя и причмокивая губами. Полюбовавшись на спящих, я закрыл глаза и снова погрузился в спокойный сон. Обдумывать слова Творца буду завтра…

Рано утром нас уже ждала неприметная машина из Тайной Канцелярии, которая, подхватив зевающую компанию, повезла нас в аэропорт.

К трапу нас подвели какими-то окольными путями, где мы, ни кем не замеченные, погрузились в частный самолет. Ириска, недолго думая, окинув остальных вызывающим взглядом, тут же уселась рядом со мной и уже через пять минут положила голову на мои колени и сладко засопела."

"Елена с Настей, сопровождаемые так же отчаянно зевающим Павлом, с неприкрытой завистью посмотрели на спящую сестру и уселись в салоне, после чего, не говоря ни слова, тоже улетели в царство Морфея. Я же вполне себе бодренько глазел в иллюминатор и тихо переговаривался с Мирами, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Я видел, что она порывается спросить меня о той ночи, когда она пришла ко мне, но все никак не может решиться. Естественно, до неё дошло, что ничего не было, но вот почему, она понять не могла. А я ей не собирался облегчать задачу, беззлобно подтрунивая над бедной японкой и периодически предлагая ей выпить. А с учетом того, что перелет она переносила не очень хорошо, смотреть, как меняется цвет её лица с нормального на зеленый, было весело.