Рабочий кабинет, совмещённый с небольшой библиотекой, больше похожий на место обитания очаровательной маленькой девочки, собственная спальня с роскошной кроватью посередине, в уже привычных мне светлых оттенках, обширная гардеробная, куда я заглянула мельком, и общая с мужем ванная, оснащённая вентилями из латуни и огромной ванной, ничуть не напоминающей жалкую лохань у нас дома. Хм… почувствовала определённую неловкость, когда поняла, что вон та дверь с боку – стало быть, ведёт в комнаты моего любезного супруга. Одно лишь радует – то, что туалет и умывальник всё же у нас раздельные.

Однако же, обещанная мужем горничная нас с экономкой, фрау Эльзой, не встретила, не было ее в покоях. Все было чисто, очень красиво, тихо и почему-то холодно. Фрау Эльза подумала, посмотрела по углам, будто моя горничная могла выскочить из какого-то закутка с радостными криками: «А вот и я!». После чего вздохнула, поджала губы в ещё более тонкую нитку, чем была до этого, и сказала, что сейчас найдет горничную и пришлет ее ко мне, чтобы я могла переодеться к ужину.

Мой багаж уже был кем-то заботливо принесён и теперь сиротливо стоял у стенки гостиной и частично выглядывали углы сундуков из гардеробной. Экономка ушла, но меня сейчас больше привлекала пышная постель. Уговаривая себя, что полежу только минуточку, подошла к кровати. Голова закружилась так сильно, что я, не раздеваясь, рухнула в этот белоснежный сугроб. Глаза закрылись сами.

Когда я же открыла глаза, то плотные портьеры цвета топлёного молока были раздвинуть, спальню заливало солнце, а из гардеробной слышалась негромкая веселая деревенская песенка.

Фу, проспала! Вот стыдоба! Мысли скакали бешеными блохами. М-да, судя по всему, проспала не только ужин, но и завтрак, однако... Ладно, будем считать, что это от усталости. Я попыталась повернуться, чтобы сесть на кровати, но не тут-то было! Мышцы меня едва слушались и болели. И, что самое невероятное, было ощущение спутанности ног. Я осторожно приподняла одеяло, словно под ним пряталась чёрная мамба, по меньшей мере, посмотрела и выдохнула. Никто меня не связывал, разумеется. Я рассмеялась тихим дребезжащим смехом, закончившимся конфузливым смешком. Всё дело было в том, что длиннющая (и весьма пристойная, как и должна была быть у всякой уважающей себя замужней женщины) ночная сорочка, купленная ещё дома, перед венчанием, спутала мне ноги, затрудняя движения. Думаю, что со стороны я сейчас крепко напоминала постоянного обитателя клиники душевных болезней. И связанными конечностями, и дикой улыбочкой, и спутанными, наверняка стоящими дыбом, волосами.