– «За меня, стало быть, деньги плочены. Если я умру сразу же после того, как мы заключили брак, да ещё по такой глупой причине, выходит, наша женитьба оказалась невыгодным вложением капитала! Да и потом, вновь разыскивать подходящую под требования господина графа невесту, договариваться с её родителями, стоит ли оно таких усилий? Когда у той, что есть сейчас, ещё не истёк срок годности?».

Девушка, решив так, кивком поблагодарила заботливого супруга и рассеянно смотрела в расчерченное косыми струями дождя вагонное окно, по-прежнему грея руки о стакан с чаем. За окном, хотя сейчас был ещё день, было всё же как-то сумрачно и темновато. Что могло обозначать только одно - они все ещё ехали по предзимнему Северу. Ей стало скучно, такой пейзаж она и дома видела ежедневно. Генрих же особой разговорчивостью, по всем признакам, не отличался. Или это только с ней такой хмурый и надутый, как голодный барсук? Очень может быть. Во всяком случае, проявив некую тревогу о её здоровье, господин граф с тех пор вёл себя так, будто он путешествует в купе один, и не обращал более внимания на свою жену."

"Гертруда сняла сапожки, легла на диван, укрывшись теплым пледом. Подумала немного о том, как будет описывать это свое путешествие в письме к девочкам (конечно же, писать о том, что она смотрела в окно, а граф не смотрел в окно, она не станет), и незаметно для себя задремала. Разбудил ее супруг ближе к вечеру. М-да… хм… оно, конечно, все верно - когда спишь, есть не так хочется. Утром ей кусок в горло не лез от волнения, обеда не было, а вот сейчас есть хотелось сильно. Даже тот пресловутый кекс погрызла бы. Но в купе посветлело, вначале Гертруда подумала, что зажгли лампы, но, сев на диване и посмотрев в окно, она поняла, что едут они уже в другом климатическом поясе. Осенью здесь и не пахло. Деревья стояли зелёные, у небольших станционных домиков на клумбах цвели пышные, яркие цветы… солнце ещё не садилось. Генрих сказал, что они через час будут на нужной им станции, там их встречают.

Глава 4

У нее ещё осталось время умыться, причесаться и привести в порядок свою одежду. Проделав все это, Гертруда оделась и вновь принялась с любопытством смотреть в окно. Проплывающие мимо деревеньки очень отличались от тех, возле которых родилась и выросла она сама. Те были серые, угрюмые, с исхлестанными северными ветрами и дождями стенами, такой же серой черепицей, хотя изначально она была красно-коричневой. В некоторых деревнях так и вовсе торчали на крышах растрёпанные пучки соломы, служащие заменой черепице. А здесь, куда ни кинь взгляд, нарядные, разноцветные, будто игрушечные, домики. Перед каждым домом палисад с яркими цветами, сады, в которых через ограду свешиваются с веток поздние, краснобокие яблоки. И никакого вечного запаха сельди.