Утро, как всегда, выдалось суматошным, в обед провела несколько важных встреч, но сейчас я даже не могу представить лица людей, с которыми работала. До позднего вечера я просидела в кабинете и только вернувшись в квартиру, где вот уже пять лет проживала в полном одиночестве, поняла, что с утра, кроме кофе и бутерброда с подсушенной по краю колбасой, ничего не ела. В холодильнике было пусто, желудок рёвом мартовского кота вещал на всю квартиру, что его необходимо срочно покормить. Доставка готовой еды в час пик его не устраивала, и я была вынуждена отправиться в соседний магазинчик, надеясь найти там что-нибудь съедобное и не слишком обременительное в приготовлении. Но покинув подъезд, на ходу отчитавшись строгой консьержке бабе Любе, что пошла в магазин, почувствовала сильное головокружение… а дальше темнота.

Очнулась от пульсирующей боли в затылке и острой в районе виска. С изумлением вслушивалась в ласковый, обеспокоенный голос и как побитый щенок замирала от нежного прикосновения рук к моему лицу…

Только спустя три дня, окончательно придя в себя, я с удивлением рассматривала необыкновенную, словно из старинного фильма, комнату, в которой очнулась. Ошеломлённо смотрела на парней, которые, смеясь и задирая меня, тем не менее искренне интересовались мои самочувствием и называли сестрёнкой. С затаённой грустью следила за хлопотами красивой женщины, которая обращалась ко мне холодным «Алексия». И слушала ворчливое, но добродушное бормотание слегка полноватого мужчины, называвшего меня своей дочерью.

Мне потребовалась неделя, чтобы немного разобраться в происходящем. С жадностью голодного путника я слушала, запоминала, большей частью молчала или отвечала односложно, а ночью в тишине и покое анализировала. Уже позже я поняла, что моя отстранённость и немногословность были правильным поведением. Девочка, в теле которой я очнулась, была тихим и спокойным ребёнком. Да, она, ведомая старшими братьями, нередко участвовала в их безобидных проказах, но без особого энтузиазма, и никогда не была их инициатором. И чаще всего свободное время проводила с книгой в руках, что тоже мне очень помогло в дальнейшем, и я без опасения быть пойманной на обмане знакомилась с новым для меня миром.

Да, поначалу было трудно тридцатипятилетней женщине в теле ребёнка. Непросто сдерживать себя и не сболтнуть лишнего, того, что восемнадцатилетняя девочка не должна знать. Было очень сложно освоиться в мире, где правили мужчины, но со временем я привыкла, а ощущение неловкости из-за того, что я заняла чужое место, прошло спустя два месяца.