Но я не была той Фаиной, которую, когда-то Анна Игнатьевна бросила умирать, я была той Фаиной, которая выжила, и, которая была очень зла за гадкое самоуправство у меня за спиной.

Адвокат Милонов вручил ей документы, согласно которым она мне теперь была никем, и обязана была отвечать за себя сама.

Документы, которые она некоторое время назад передала мне со словами «надо бы оплатить» , теперь передал ей адвокат, с теми же словами, только ещё добавил, что если оплаты не будет, то через пару недель придётся Анне Игнатьевне сесть… вот только не на поезд в Париж, а в долговую тюрьму."

"– Фаинушка, как же так? – растерянно проговорила женщина, и, если бы я точно не знала, что она из себя представляет, то я бы поверила в то, что она действительно растерялась.

– Анна Игнатьевна, – сухо сказала я, – я более не желаю вас видеть в своём доме, и сегодня же, все будут оповещены, что вы более не являетесь, частью рода Стрешневых.

– Но как же я буду жить? – спросила меня эта совершенно чужая мне тётка.

– Вы будете жить, – ответила я, – а это, поверьте, не так уж и мало.

Жаль только, что она не поняла, о чём я говорю.

На сборы Анне Игнатьевне я дала время до утра следующего дня, утром она должна была покинуть имение.

После того, как я разобралась с Анной Игнатьевной, ко мне в кабинет зашёл Пришельцев.

– Вот Фаина Андреевна, письма вам пришли, мы пока всё задерживали, чтобы никто не перехватил.

Я схватила стопочку писем, быстро просмотрела, только три из них были от тех, с кем я была знакома лично, и одно из них было письмо от Алексея.

Я взглянула на Пришельцева и открыла письмо.

В нём были копии каких-то документов, я сначала даже не поняла, что это, на сложенном вдвое листке бумаги было всего несколько слов:

«Фаина Андреевна,

Поздравляю вас с помолвкой, весьма удачная партия. Документы на вашу долю владения патентом на рецептуру шоколада подписаны, копии прилагаю, если надумаете выйти из партнёрства противиться не буду.

Желаю вам счастья,

Алексей Порываев»

Вдруг из сложенного вдвое листка бумаги выпала газетная вырезка, на которой было злополучное объявление.

Я взглянула на Пришельцева:

– Александр Петрович, я могу уехать из Екатеринбурга?

– Почему нет, – ответил Пришельцев, – я не вижу никаких причин вас здесь задерживать.

Я посмотрела на адрес на конверте. Петербург.

Значит я еду в Петербург.

Собиралась быстро, поезд в Москву уходил рано утром, а это значит мне либо надо выехать почти ночью, либо с вечера заночевать в Екатеринбурге.

Не в силах оставаться в имении, я уехала в Екатеринбург вместе с Пришельцевым, и по приезду сразу же купила билет на поезд.

Утром села на поезд, настроение было решительное, но пугали пять дней между мной и Алексеем, да ещё и те дни, что его письмо лежало в ожидании у Пришельцева.