***

Фаина Андреевна

Меня трясло, но под головой у меня было что-то тёплое, хотя и не сильно мягкое. Глаза открывались с трудом. Снова очень хотелось пить. Но вспомнила стакан воды, а затем и князя Дулова, и меня в буквальном смысле передёрнуло от отвращения.

Глаза всё-таки пришлось открыть. Я находилась внутри какого-то экипажа, голова моя лежала на чьей-то груди, как и рука, которой я вцепилась в рубашку … мужчины. Пахло приятно, чистой одеждой и ненавязчиво каким-то парфюмом, что для меня было удивительно, я и не думала, что такой аромат можно «услышать» в этом времени.

Я сначала трусливо прикрыла глаза, но потом по вдруг изменившемуся ощущению под щекой поняла, что мужчина знает, что я очнулась. Пришлось окончательно «приходить в себя».

Я отстранилась, в сером свете сумерек, пробивающемся из небольшого окна возка, мне удалось рассмотреть, что лежала я на плече того самого молодого человека, с которым столкнулась на лестнице в особняке Дулова.

— Простите, — проговорила я скрипучим голосом, горло было пересохшим, словно я неделю не пила воды.

— Не прощу, — неожиданно ответил мужчина, весело сверкнув глазами, — вы мне весь пиджак обслюнявили.

Я перевела глаза на пиджак и правда, видимо, пока я пребывала в бессознательном состоянии из уголка рта вытекло немного слюны.

— Воды хотите? — спросил мой… спаситель?

Я кивнула, но потом сообразила, что возможно мужчина не заметил и «проскрипела»:

— Да, очень

Мужчина достал флягу, на ощупь она была металлической. Я взяла, аккуратно принюхалась.

— Пейте, — как-то по-своему понял мужчина мою нерешительность, — фляга серебряная, вода в ней почти что святая.

Я с наслаждением сделала глоток, вода была вкусная, и я сделала ещё несколько глотков.

После чего передала флягу обратно мужчине, который тут же демонстративно сделал лоток сам. Меня несколько смутило, то, что, по сути, мы пили из одной бутыли, но я решила сделать вид, что не заметила. Может он просто хотел показать, что вода совершенно безопасна.

— Куда вас отвезти? — спросил мужчина, убирая флягу обратно в какой-то карман, приделанный к стене повозки.

— В больницу, — и я назвала адрес, который постаралась запомнить в случае, если потеряюсь.

— Зачем в больницу? Вам плохо? — спросил мужчина, вглядываясь мне в лицо.

Я усмехнулась:

— Просто я временно там…

Я намеренно пропустила глаголы, как-то не хотелось говорить, «живу», лежу» «пребываю», «нахожусь». Ни один из них не описывал то, что со мной происходит.

Мужчина замолчал. Какое-то время в повозке была тишина, нарушаемая лишь скрипом рессор и звуками, издаваемыми колёсами, крутившимися по брусчатке.

«Это же та самая «круто сделанная» карета, которую я видела во дворе особняка Дулова» — поняла я.