Ей не хотелось отвечать на вопросы, впрочем, Тимура, кажется вполне устроила ее версия.

Домин явился почти сразу же, он зажимал одной рукой кисть другой, из которой сочилась кровь. Деловито подошел к столику и начал поливать рану водкой. Разбил рукой стекло? Или правда случайно свалился и поранился? Как бы то ни было, уже и Марго забыла об обидах, мечутся все вокруг, суетятся, салфетку на руку наматывают. Вот он что-то говорит жене, усевшись за дальний столик и опершись спиной о стену, а та сидит рядом, по руке сочувственно гладит. Да, в нем явно умер талантливый режиссер-постановщик.

Динка отвернулась и старалась больше на Максима не смотреть, но он словно притягивал ее взгляд, она даже злилась на себя. Макс сидел, закрыв глаза и откинув голову, а к нему без конца тянулась вереница подданных с челобитной, как пошутил Ворон. Он вытащил ее танцевать, старался растормошить и рассмешить, но почувствовав ее настроение, в конце концов отстал. Наверняка списал такое состояние на обычные для беременных перепады.

Тимур сам предложил ей уехать пораньше и, на удивление, поехал с ней. Динка лежала в постели и пыталась вспомнить посекундно такую странную и неожиданную встречу, но почему-то вспоминалось лишь, как Максим обнимал ее, закинув голову, а за окном взрывались фейерверки.

Скрипнула дверь, и рядом прогнулась кровать.

— Я не могу уснуть, Дина, — Тимур склонился над ней, и она поспешно закрыла глаза. Он тронул ее за плечо и позвал тихо: — Ты уже спишь?

Улегся рядом, обнял со спины, и уже через десять минут она услышала мерное дыхание мужа.

* * *Сегодня машину вела Маргарита, а Максим рядом даже не пытался делать вид, что поддерживает разговор. Они все обсудили еще за утренним кофе, дома он не завтракал с тех пор, как… С тех самых пор. Вот сейчас она высадит его у офиса, и он позавтракает в соседнем ресторане, сам, как это делает уже полгода. Полгода он живет в столице, и полгода в его жизни больше нет Дины."

"Он был уверен, что справился, загнал все свои чувства куда-то вглубь — он и сам не подозревал, что у него внутри есть такие черные дыры, — старался не вспоминать и не думать о ней, но ровно до той поры, пока не понял, что назад дороги нет и уже не будет. Пока не узнал, что его Дина теперь не его, уже навсегда. У них с Тимуром будет сын, они теперь семья, и все снова вырвалось из глубин, с дымом и пеплом, накрывая душной, отравляющей волной. А теперь она еще и жить будет в столице, хотя правильно, где ей еще жить, как не возле мужа?

Стоп, так не пойдет.