– А жених твой где?

– На работу уехал, – неловко говорю я, решив не вдаваться в подробности того, кем мне на самом деле приходится Дамир. – Как Лёша?

– В сознании. Пока система стоит, но вроде как обещают, что завтра уже уберут. Вот читаю рекомендации, что надо будет после трансплантации делать. Написано, что лекарства пить обязательно, иначе может быть отторжение.

– Я потом у вас возьму и тоже почитаю, – киваю я. – Лучше будет Лешу проконтролировать, чтобы он на радостях от того, что вылечился, не бросил пить таблетки.

– Не бросит! Он у меня ответственный мальчик, – снова улыбается его мама. А потом вдруг хватается за сумку: – Подожди, я же тебе кое-что принесла. Да где же…

– Вы мне что-то принесли?!"

"У меня настолько нет идей, что это может быть и зачем, что я просто изумлённо наблюдаю за её раскопками в сумке. Но когда оттуда появляется цветная фотография мужчины, очень похожего на Лёшу, моё сердце сжимается, будто кто-то стиснул его в кулаке.

– Я подумала, что у тебя, наверно, нет его поздних фотографий, – неловко говорит Лёшина мама. – Вот порылась в альбомах, нашла самого хорошего качества. Это его после защиты диссертации фотографировали. Возьми, если хочешь. Если нет, то я заберу. Я просто вдруг подумала…

– Спасибо, – шепчу я и принимаю фотографию из ее рук. А потом вдруг робко спрашиваю: – Можно я вас обниму?

Лёшина мама порывисто поднимается и обнимает меня сама, и на секунду мне кажется, будто это моя мама снова вернулась, хотя они абсолютно не похожи друг на друга.

Я шмыгаю внезапно хлюпнувшим носом и неуверенно разглядываю фотографию. Светлые волосы, острые скулы, полуулыбка одним углом рта.

– Лёша – его копия, – тихо говорю я.

– Так и есть, – отзывается его мама. Потом придирчиво разглядывает моё лицо: – Но у вас с ним похожи линии подбородка.

– Да? – улыбаюсь я.

– О, надо же, и ямочка у тебя на щеке, – вдруг замечает она и вздыхает. – Как у него. У него тоже только на правой была.

– Спасибо, – повторяю я, ещё раз смотрю на фотографию и бережно убираю её в сумку. – Спасибо, что отдали мне её.

Наверное, мой отец не был хорошим человеком. Он встречался с молоденькой студенткой, пока его жена была беременна, он бросил мою маму на произвол судьбы, он никогда в жизни меня не видел.

Но я не хочу предъявлять ему никаких претензий. Он в любом случае уже там, где никого не судят.

Но несмотря на это, мне бы хотелось иметь у себя его фотографию. Просто потому что это мой отец. Другого у меня нет.

К Лёше в палату я захожу осторожно, готовясь к самому худшему. Но он встречает меня слабой счастливой улыбкой. Я не сразу понимаю, что изменилось, но потом замечаю: его кожа стала намного светлее. В ней уже почти нет этого жуткого желтушного цвета.