Кажется, печень. И еще, конечно же, сердце. Где оно точно находится, Таня только предполагала – где-то слева, сбоку, между животом и подмышкой. Его она и обнаружила именно тогда, в ту страшную черную ночь.

Почти все время она спала. День сменялся ночью, свет за окном медленно гас, и было по-прежнему тихо, словно в доме все ходили на цыпочках.

На краю ее кровати попеременно сидели то папа, то Лиля. И она видела сквозь ресницы, что папа продолжал сидеть в той же позе – уронив голову в руки. Лиля поила ее чем-нибудь теплым – сладким чаем, кисловатой водой, пресным бульоном.

А однажды утром Таня узнала знакомую руку – на кровати сидела мама и неотрывно смотрела на нее. Мамина рука была прохладной, и Таня чуть поморщилась и приоткрыла глаза. Мама беззвучно плакала и гладила Таню.

Потом, спустя время, на семейном совете – расширенном, как пошутила мама, – было принято эту тему больше не обсуждать. Расширенном потому, что собрались все вместе – папа с Лилей и мама с Мишей. Так звали нового маминого мужа. Или почти мужа, как коротко объяснила она.

Миша, надо сказать, Тане понравился – ничего плохого в этом Мише не было, и она поняла это сразу.

Пару раз приезжал врач – точнее, его привозил Миша, новый мамин муж. Врач оказался его близким приятелем.

Он отпускал какие-то шутки, пытался рассмешить Таню, и однажды ему это почти удалось: Таня улыбнулась, хотя было еще больно – губы были словно склеены клеем. У постели Тани дежурили поочередно – мама с Мишей и папа с Лилей. Говорили все шепотом, но даже этот громкий шепот был невыносим – у Тани все время болела голова. Через дней десять, аккурат к концу каникул, Таню осторожно одели, вывели на улицу – у ворот дачи стояло такси.

Папа взял ее за руку и прижал ее к своему лицу. Таня запомнила, как укололась щетиной. И еще она услышала его тихое, почти неслышное «прости» и почувствовала горячую влагу на своей ладони. Потом прощалась Лиля, моргая испуганными и виноватыми глазами, и тоже все повторяла «прости».

Наконец они сели в машину и поехали. Таня дремала на заднем сиденье и слышала сквозь сон, как мама просила таксиста:

– Бога ради! Везите аккуратно! Наша девочка очень слаба! Как хрустальную вазу, вы меня поняли?

Таксист недовольно хмыкнул:

– Ну уж, как вазу! Скажете тоже!

Дома было хорошо – все знакомо, любимо и близко.

Усталая, Таня счастливо закрыла глаза: вот и кончились эти каникулы – и слава богу! Как же хорошо, что она наконец дома!

В школу она пошла спустя месяц – раньше не разрешал врач, да и сил было мало. Приходила Светка – приносила уроки и рассказывала школьные новости. Но Таня быстро уставала, и ей хотелось, чтобы подружка поскорее ушла.