Но я-то видел, как они наслаждаются произведённым эффектом. Если бы олухи знали, на что способны эти «беззащитные» создания…

Наконец, девушки оделись, и я повёл их дальше. Пора было закрепить наш договор клятвой крови. Через несколько часов рассвет, и меня ждёт новый увлекательный день.

Когда поднялся наверх, то заметил двух аристократок. Они стояли друг напротив друга, от их прежней враждебности не осталось и следа. В глазах девушек читалось понимание общей участи.

Обе совершенно голые. Замер, чуть разглядывая их тела. Ну ничего не могу с собой поделать, нравятся мне женщины. Пусть эти ещё юные и глупые, выросшие с золотой ложкой в заднице. Избалованные девочки. Вообще не понимаю, как бы их замуж выдали с такими-то характерами… Хотя молодые люди, тот же Дима или Миша, те ещё инфантилы.

Подошёл к дамам. Вытащил иголку сначала из Требуховой. Она пошатнулась, но устояла на ногах — гордость не позволила упасть.

— Говори, — даже не взглянул на неё.

— Я… — голос Вероники дрогнул, на глазах выступили слёзы.

Потянулся воткнуть иголочку обратно. Одного движения хватило, чтобы девушка взяла себя в руки. Спина выпрямилась, подбородок чуть приподнялся. Всё же она дочь земельного аристократа.

— Всё поняла! — в её голосе появилась твёрдость. — Вы тут господин и хозяин, ваше слово — закон. Мы здесь гости и под вашей защитой.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями. В каждом жесте теперь читалось признание моей власти.

— Если бы не вы, то я и мой отец лишились бы рода и всего, что у нас было. Я очень ценю, что благодаря вам, Павел Александрович, с моим родом не случилось того, что произошло с Зубаровыми. Только ваша милость и то, что мы поняли вашу силу, нас спасли.

Её голос креп с каждым словом. Она больше не играла влюблённую девицу. Говорила, как наследница рода, признающая превосходство сильнейшего. Та, что осознала своё положение. Девушка продолжила:

— Для меня огромная честь находиться в вашем особняке… Под вашей защитой. И я буду ждать нашей свадьбы столько, сколько потребуется.

Кивнул и вытащил иголку из Елены. Она покачнулась, и мне пришлось её поддержать. В глазах плескалась целая буря эмоций.

— Дура! — выдохнула она и посмотрела на Требухову.

Удивился её упрямству и уже собрался вернуть инструмент для мыслей обратно, но Зубарова продолжила:

— Я дура… Если бы не вы, то меня бы убили так же, как и моего брата.

По её щеке скатилась одинокая слеза. Первый признак того, что гордость Зубаровых наконец дала трещину.

— А мой отец… Решил на вас напасть. Вы имели право убить и меня, и его. Но спасли. Да, я понимаю, чтобы потом использовать. Но это лучше, чем смерть или быть сожранной монстрами.

Её плечи поникли. Прежней надменной аристократки словно не существовало.

— Вы рисковали, ваши люди, когда выносили меня.